Чтение онлайн

— Пятьдесят пять тысяч золотых от графа Басилдона! — объявил Гордон и подмигнул ей.

Роберта уже готова была броситься в его объятия, но стояла словно прикованная к месту. Свободна она или нет? Она взглянула на короля в ожидании ответа.

— Вы, должно быть, разорились ради любимой племянницы? — с недоверчивостью в голосе спросил король Яков.

— Разорился? — Граф Басилдон удивленно поднял брови и улыбнулся королю. — Ваше величество, для меня это сущие пустяки.

Сгоравший от нетерпения Мунго Маккинон уже не в силах был сдерживать свою алчность. Не дожидаясь королевского разрешения, он двинулся вперед, чтобы вступить во владение этим золотом.

Роберта увидела, как ее дядя склонился к королю и прошептал ему что-то на ухо. На лице Якова появилась довольная улыбка.

— Постой, Маккинон, — приказал король. — Ты установил за жизни своего отца и тетки цену в пятьдесят тысяч золотых.

Мунго кивнул, но взгляд его устремился к графу Басилдону. Казалось, он напрягся, приготовившись к чему-то неожиданному.

— А теперь скажи мне вот что, Мунго, — с любезной улыбкой продолжал король. — Если бы ты устанавливал цену за свою собственную жизнь… хватило бы ста тысяч золотых? Стоит ли твоя жизнь таких денег?

Мунго кивнул:

— Да, государь.

Король Яков повернулся к Гордону и приказал:

— Иди сюда, Инверэри. — А когда Гордон подошел, продолжал: — Достань свой кинжал и встань на колени.

Словно зная заранее, что произойдет, Гордон улыбнулся и с готовностью вытащил свой кинжал. Потом встал на колени перед королем.

— Я требую, чтобы ты поклялся на своем кинжале, самой торжественной клятвой в Хайленде, что никогда не будешь мстить Мунго Маккинону за прошлые проступки, — приказал король Яков.

Держа высоко свой кинжал, Гордон без колебаний произнес:

— Клянусь своим кинжалом и всем, что есть святого на земле, что не буду мстить Мунго Маккинону за его былые преступления.

— Маккинон, ты можешь быть спокоен за свою жизнь, — с улыбкой сказал Яков. — Я выкупил ее у Кэмпбела. И я забираю это золото за то, что спас тебя от его гнева.

Мунго побледнел и зашатался. Он открыл было рот, чтобы протестовать, но передумал и снова плотно сжал губы. Он проиграл и знал это. Почтительно кивнув королю, он повернулся и без единого слова вышел из зала.

Роберта едва могла держать себя в руках. Ей не терпелось броситься в объятия мужа. И Гордон чувствовал то же самое, ибо взгляд его, обращенный к жене, был полон надежды и обещания. Но ни тот, ни другая не шевельнулись, опасаясь разгневать короля.

— Милорд, приглашаю вас провести в Шотландии несколько дней, — говорил король Яков ее дяде. — У меня есть к вам несколько вопросов финансового характера.

Граф Басилдон улыбнулся:

— Ваше величество, я почту за честь дать вам любой совет, который смогу. — Тут граф повернулся к Гордону, и внимание короля тоже обратилось на него.

— Ну, Инверэри, — сказал король Яков, — ты забираешь ее домой или нет? Меня вовсе не радует перспектива, что твоя жена разродится прямо здесь, в моем аудиенц-зале.

При этих словах Роберта вскрикнула от радости и, буквально пролетев расстояние, отделяющее ее от мужа, кинулась в его объятия. Губы их встретились в жадном, горячем поцелуе. Казалось, весь мир исчез, кроме них двоих. Только громкие, насмешливо-одобрительные аплодисменты придворных вернули их к реальности.

Отняв свои губы, Гордон посмотрел на нее и вдруг удивленно произнес:

— Взгляни-ка на свое ожерелье, ангел.

Роберта опустила глаза вниз: ее звездный рубин, который уже много недель подряд был темнее, чем голубиная кровь, теперь снова обрел свой ярко-красный цвет.

Она подняла взгляд на мужа и сказала:

— Тетя Келли была права. Я думаю, что опасность, угрожавшая мне, исчезла за этой дверью несколько минут назад.

— Я люблю тебя, ангел, — сказал Гордон и, не в силах сдержаться, снова поцеловал ее зовущие губы.

— И я люблю тебя, — ответила Роберта.

Не обращая внимания на толпу придворных, все еще наблюдающих за ними, она схватила руку мужа и приложила к своему животу, который слегка зашевелился в этот момент от движений ребенка. И с сияющими глазами, в которых, казалось, отразилась ее душа, прошептала:

— Увези нас домой, Горди. Увези нас в Хайленд, в родные края.

Гордон кивнул и поднес ее руки к губам. Сначала поцеловал правую руку, а потом,

устремив свой взгляд на нежный цветок Афродиты, темнеющий на ее левой, приложился поцелуем и к нему.

— Миледи, я весь в вашем распоряжении. Ваше желание для меня закон.

С этими словами он подхватил Роберту на руки и вынес из аудиенц-зала.

Малыш появился на свет восьмого февраля, в первую годовщину со дня смерти Марии Стюарт, в такую ужасную хайлендскую пургу, какой не помнили даже старики. Гордон назвал сына Хантером , в честь того памятного лета в охотничьем домике, когда он сделал Роберту своей женой.

А вслед за тем появилась и она, их маленькая дочка. Совершенно неожиданно, через четверть часа после брата, который оказался проворней ее. И Роберта назвала свою дочь Марией в память о казненной шотландской королеве Марии Стюарт.

А на другое утро, когда все волнения, связанные с появлением на свет новых наследников Инверэри, были уже позади, мать и отец остались одни в своей комнате. Прислонившись к спинке своей кровати, Роберта баюкала дочь на руках, в то время как Гордон, сидя рядом с ней, прижимал к груди сына.

Когда раздался стук в дверь, Гордон взглянул на жену и спросил:

— Ты готова принять посетителей, ангел?

Роберта кивнула.

— Надеюсь, Гэвину понравится его сестренка.

— Входите, — позвал Гордон.

Дверь медленно открылась. И тут же мальчишеский голос приказал:

— Назад, Смучес!

Но Смучес не послушался и первым влетел в комнату. Вслед за ним вбежали Гэвин и Дункан. Затем вошел герцог и, подхватив собаку на руки, улыбнулся, глядя на гордых родителей.

С жадностью мальчики принялись разглядывать своих крохотных брата и сестру.

— Он такой маленький, — разочарованно сказал Дункан, стоя рядом с отцом.

— А она вся сморщенная, — трагическим шепотом проговорил Гэвин.