Чтение онлайн

Иногда Денизе казалось, что Рей все знает. Иначе откуда порой такая горечь во взгляде? Но нет, на то, видимо, есть другие причины. Он всегда вел себя так естественно, был так заботлив… Да и кому придет в голову опекать того, кто надул тебя на четыреста тысяч?

А сейчас она обманула его ожидания. Видимо, он считает, что ему морочат голову, угнетенно думала девушка, складывая посуду в буфет. Не бойся, утешала она себя, сердца не бьются, как тарелки, так только говорят… Но чувствовала себя при этом такой разбитой, будто душа ее треснула, и в эту трещину улетучилась вся радость жизни. Сколько же, по его мнению, им следует отдыхать друг от друга? А может, это просто иносказательный вариант «прощай, моя милая, мы не пара»?

Но они встретились всего несколько дней спустя. Ну что ж, сказал себе Рей, если у нее действительно такие строгие принципы, он не станет действовать с наскока. Приходится признать, он просто не может жить без Денизы. Чувство оказалось глубже, чем он предполагал. Кем бы она ни была и какой бы ни была, ей удалось его околдовать, перед ее чарами он бессилен.

Странно было, зная о трюке, с мастерством выполненном танцовщицей из бара Трэвиса, глядя в глаза Денизы Белл, видеть честность, сердечность и твердость принципов. Честно говоря, временами его мучили сомнения, не ошибся ли он. Вспоминая золотистые локоны Денизы, ту вьющуюся прядь, которую она то и дело отбрасывала со лба, он думал, что такого золотистого естественного оттенка невозможно добиться, осветляя черные волосы, да и вьются они вполне натурально. Скорее всего, тогда на девушке был парик. Надо же! И черные волосы были ей к лицу: так естественно и красиво рассыпались по плечам, ни за что не скажешь, что они искусственные. Впрочем, неудивительно. Эта девушка обладала врожденным умением все делать красиво и изящно, будто играя. С какой трогательной грацией переставляла она фигуры на шахматной доске, как красиво натягивала бечеву, когда они запускали в парке бумажных змеев, какая у нее легкая походка… Рей вспомнил, как она стояла на палубе катера, легкая, почти воздушная, как птица, готовая взлететь.

Однажды вечером он решил пригласить Денизу на вечеринку, одну из многих, устраиваемых его матерью.

— Какая очаровательная девушка, — делилась впечатлениями мать два дня спустя, — какой разительный контраст со всеми прочими гостями. Какое достоинство и грация. Она способна очаровать кого угодно.

— Да, — польщенно заметил Рей, — даже дядю Гудвина, — Он вспомнил, как внутренне напрягся, когда мать представляла Денизе своего брата, мистера Стентона.

В тот момент Рей был почти уверен, что заметил, как по лицу девушки пробежала тень неловкости, даже испуга, но в одну секунду она сумела собраться и предстать перед дядюшкой как полагается: сама любезность и холодная неприступная красота.

— Да, мама, она очаровательна.

— Наверняка эта девочка родилась во вторник.

— Почему ты так решила? — озадаченно спросил сын.

— Знаешь, — улыбнулась в ответ мать, — астрологи утверждают, что дети, рожденные во вторник, наделены особой грацией, поэтому я и решила, что ее наградила сама природа.

Рей вспомнил, что не знает ни дня рождения Денизы, ни даже того, сколько ей лет. Не знает и ее настоящего имени. Знает только ее глаза, ямочку на щеке и мелодичный голос. И еще он точно знает, что обладательница этих глаз, ямочки и приятного голоса — та самая Шерри Шеридан, исполнительница танца живота в грязном, второсортном баре, которая соблазнила Вилли, его племянника, и солгала ему, Рею.

Но Дениза Белл — это девушка из стихотворения: нежная, честная, любящая. И такая податливая, ласковая. Боже мой, именно такая она и стоит у него перед глазами. Как он тем утром едва не сошел с ума, доведенный до крайней точки ее ответным желанием!

Но какая же из них настоящая? Остается только Бога молить, чтобы ею оказалась Дениза Белл. Тогда тому, что делала Шерри Шеридан, да и самому ее существованию должно быть какое-то разумное объяснение. Вполне понятно, почему Дениза не желает вспоминать о существовании той танцовщицы. Не в добрый час они встретились в баре. Но когда они поближе узнают друг друга, и она поймет, что Рею можно доверять, она откроет ему свою тайну. Непременно откроет. Остается только ждать. Ждать подходящего случая.

Лоутон, курьер и помощник Рея, едва видимый за нагромождением газет и вырезок из журнальных статей на рабочем столе, сообщил:

— Для нас появилось новое дельце: старый нарыв вновь созрел и готов лопнуть.

Рей, проглядывая новую прессу, только что принесенную секретаршей, даже не поднял головы. Вопрос по существу задала Эмили, высокая, очень смуглая и очень привлекательная молодая женщина.

— О каком нарыве речь, Лоу?

— Большие дела малого бизнеса, — ответил тот. — Пол Кастлер, руководитель объединенного концерна производителей автомобилей, предложил Государственной комиссии по экономическому развитию пересмотреть приоритеты. Он заявляет, что введение налоговых льгот для хорошо зарекомендовавших себя компаний, создающих большое число рабочих мест и имеющих крупный, в несколько миллионов долларов и выше, оборот принесет казне убытков меньше, чем уже существующие ежегодные субсидии в малый бизнес.

Эмили недовольно фыркнула.

— Вот свинья! И откуда он только добыл эту статистику?

Лоутон ехидно хохотнул, достал очки, перелистал одну из подшивок газет и, найдя нужный отрывок, стал читать:

— « Число банкротств, зарегистрированных в сфере малого бизнеса, превышает все разумные пределы. Упрощенная процедура получения займов, осуществляемая управлением по малому бизнесу, создает предпосылки для получения денег людьми, не имеющими никакого управленческого опыта, в результате чего большое число незадачливых бизнесменов оказываются…»

— Эй, заткнись! — выкрикнула Эмили. — По-твоему, экономика должна, как это и ведется испокон веков, находиться в руках только у этих белых заправил?

— При чем здесь я? Я всего лишь цитирую высказывание специалиста.

Рей почти не обращал внимания на спор. Он успел привыкнуть к перепалкам, большей частью беззлобным, между голубоглазым блондином Лоутоном и острой на язычок темпераментной мулаткой Эмили. И раса, и пол вынуждали ее всегда принимать сторону ущемляемого меньшинства. Рей передал ей листок, на котором сделал несколько пометок.

— Сделай, пожалуйста, вставку. Я показал, где. Нужное предложение обведено. И поменяй фразу в конце абзаца. Вот она. А потом надо размножить.

— Хорошо, босс. Только вы не могли бы сказать мистеру Упрямцу, что одна паршивая овца не может испортить все стадо.

— Что за овца и что за стадо?

— Она говорит о Джеймсе Нортоне, — пояснил Лоутон, — о том парне, что надул администрацию, выудив у нее двести тысяч долларов, как говорится, на орешки. Кстати, Эми, ты никак не можешь уличить меня в предубеждении против национальных меньшинств, потому что Нортон и белый, и заправила.

— Ему-то как раз и не думают задавать жару. Наоборот, вы хотите использовать случай с Нортоном как предлог для закрытия всего дела.

— Нет, мисс Очарование, я имел в виду совсем другое. Когда государственную службу так легко может обвести вокруг пальца любой проныра, прикрываясь заведомой ложью о производстве каких-то дурацких горшков, значит, в «датском королевстве что-то неладно». Вопрос в том, что именно. И это как раз предстоит выяснить. Смотрите, босс, — добавил он, положив Рею на стол несколько вырезок, а затем повернулся к Эмили: — Пора передохнуть. Пошли, несчастное, забитое создание, я куплю тебе гамбургер. А как насчет вас, босс?