Обольщение
Шрифт:
– Тебе правда любопытно?
Изадора не знала, что ответить. Она чувствовала, что идет по натянутому канату и тот может оборваться в любой момент, сбросив ее в темную бездну гнева Аталанты.
– История рождения Деметрия действительно связана с твоим существованием, ора.
Хотя грудь пронзил страх, Иза спросила:
– Я не... Как?
Аталанта посмотрела в пламя свечи, уместившейся на высоком копье из скрученного металла.
– Три тысячи лет в Тартаре не очень соответствуют моим представлениям о рае. Но это входило в условия обретаемого бессмертия. На самом деле бессмертие ограничивает всех богов. Ты это знала?
Она повернулась и пристально взглянула на Изадору.
– Разве ты не считаешь, что Аид бы предпочел быть здесь, среди людей, которыми он так любит манипулировать? Конечно, да, как и другим богам, но их время в человеческом мире конечно. День туда или сюда, несколько часов, чтобы вмешаться в то, во что они не должны вмешиваться. Я устала от Тартара.
Иза подумала о мойре, о том, как быстро она покинула храм.
– Вот тут пригодишься ты, ора, – продолжала Аталанта. – Видишь ли, я не могла позволить Избранным объединиться, поскольку это вновь сделало бы меня смертной, но перспектива... освободиться от уз Тартара? Это искушение.
Иза припомнила прежние разговоры. Она вспомнила, как Деметрий рассказывал, что никогда не знал свою мать. Как издевался над ним отец, которому следовало бы любить сына. Принцесса запомнила, со слов аргонавта, что женщина соблазнила его отца, а ребенок стал побочным результатом. И у него есть брат, выросший в человеческом мире.
Что общего у Деметрия с братом-человеком?
Теперь она поняла: отец не просто ненавидел связь Деметрия с Медеей. Он презирал сына, поскольку был обманут Аталантой в ходе ее погони за безграничной властью. Богиня хотела контролировать свое бессмертие и пыталась обойти сделку с Аидом. Она хотела породить собственных Избранных – братьев с безупречно сбалансированными чертами полубогов-полусмертных.
– Ты пыталась обойти пророчество, создав собственных Избранных.
Аталанта повернулась к принцессе.
– Пыталась. Но провалилась. И к счастью для себя, поскольку иначе мы бы тут вместе не сидели.
Прежде чем Иза успела ответить, богиня резко повернулась к темному углу комнаты:
– А вот и ты, иос. Я уже полагала, что ты передумал.
В темноте замаячила тень, но она казалась недружественной. За пределы освещенного круга изливалась злоба. Злоба и угроза, направленная прямо на Изадору.
Она тяжело сглотнула. Отступила на шаг.
– Выйди на свет, иос.
Взгляд Изадоры метнулся к теням. Когда Деметрий выступил из темноты на свет, воздух задрожал. И один взгляд сказал принцессе, что если она испытывала хоть какую-то надежду, что аргонавт ее спасет, то была просто глупа.
Его глаза выглядели жесткими и холодными озерами обсидиана. Ни искры, ни света, ни доброты в бездонных глубинах. Он не смотрел на нее, не проявлял и следа узнавания. Тьма полностью поглотила его, и, хотя Иза знала, что это бесполезно, она обнаружила, что хочет, чтобы он стал холодным подонком, каким всегда бывал рядом с ней. Потому что это – бездушное существо, одержимое злом, – было в тысячу раз хуже всего, что она могла представить.
Изадора отступила еще на шаг. Паника и страх сдавили горло. Сердце принцессы тяжело билось в грудной клетке, пока она ждала, смотрела и молилась... Непонятно о чем.
– Ты меня радуешь.
Аталанта обхватила лицо сына и расцеловала его в обе щеки.
Он не отскочил. Вместо этого Деметрий пробормотал что-то на не понятном арголейке языке, и это вызвало смех богини. А потом оба повернулись и уставились на принцессу.
В глазах Деметрия плескалась пустота. Как будто на Изу смотрел кто-то другой. Как будто они чужие и ничего не разделили на том острове.
Отметку оры на ее ноге закололо. В мозгу закружились два слова:
«Вспомни меня».
Где-то в глубине Иза знала, что это ее единственный шанс. Неважно, что планировал Деметрий, неважно, как он заигрывал с Аталантой - между ним и принцессой есть связь. Будь все проклято, она его суженая!
– Нам понадобится сильное заклинание, иос. Мы должны удержать ее в живых, по крайней мере, на девять месяцев. Мне неважно, если она будет без сознания все это время, но нам нужен этот ребенок. Твои силы достаточно велики?
– Достаточно. – Его холодные бездушные глаза не отпускали Изадору, и покалывание в ноге стало сильнее, когда он сделал к ней шаг. – Для нее это будет неприятно, но ребенок не погибнет.
О боги...
«Вспомни меня. Вспомни меня, вспомни меня, вспомни меня...»
Принцесса отступала, пока не уперлась спиной во что-то твердое, отрезавшее ей путь. Ее пульс зачастил, распространяясь, будто пожар, когда Деметрий остановился перед ней. Телом он не изменился. Его такой знакомый запах окружал ее, поглощал, напоминал о каждой минуте наедине с любимым на том острове. Аргонавт поднял руки и закрыл глаза. Его губы задвигались, и в воздухе родился напев, а вокруг заклубился черный туман, смешиваясь с силами Медеи, которые Деметрий вытягивал из глубины души.
Страх толкнул Изадору вперед. Она схватила хранителя за руки, сплела его пальцы со своими и крепко сжала. Покалывание превратилось в настоящую дрожь, сотрясавшую все ее тело.
«Вспомни меня».
Энергия – принцесса и не знала, что может контролировать эту силу – хлынула из ее пальцев в его, неся воспоминания, проносившиеся в мозгу Изы, входя и выходя из ее конечностей. Все жестокие слова, которые он бросал ей в замке в Тайрнсе, та встреча в покоях, когда Деметрий обвинил ее в том, что она бросила Терона в человеческом мире, тот несчастливый день, когда он перед ее отцом и всеми аргонавтами отказался связать себя с ней, то, как смягчал ее ожоги после того, как спас из замка Апофиса, ночи, которые проспал рядом с ней, удерживая вдали Аида, их занятия любовью и время после этого, когда Деметрий держал принцессу так, словно она самая большая драгоценность на свете.
В ее груди бушевали чувства. Они вырывались из рук вместе с воспоминаниями и втекали в аргонавта. И когда его заклинание прервалось на полуслове, а он раскрыл глаза и в замешательстве посмотрел на пленницу, словно почувствовал этот поток, но не понял, каким образом, в ее душе воспряла надежда.
«Вспомни меня, вспомни меня, вспомни меня...»
– Кардия...
«Да!»
Он тряхнул головой, словно разгоняя туман, и посмотрел на нее с тем же пустым злобным выражением.
«Нет. Проклятие, вспомни меня!»
Иза крепче обхватила его руки, сильнее сосредоточилась.
– Иос?
На этот раз он возобновил пение и не отвел глаз от принцессы. И стиснул ее руки так, что боль пронзила пальцы, а затем ладони.
От слабости Изадора не могла противостоять силе Деметрия. Его напев зазвучал громче. Арголейка закричала, когда он сжал ее крепче и толкнул вниз, так что она упала.
– Иос?
В тени позади Деметрия что-то задвигалось, но Изадора испытывала такую боль, что не могла сосредоточиться. Деметрий выпустил ее руки и развернулся к Аталанте. Его пение стало громче, затем он выбросил вперед руки. Глаза богини расширились от удивления, и секундами позже ее тело вылетело за пределы светового круга и рухнуло на землю где-то в темноте.