Чтение онлайн

Рука, вцепившаяся во влажное полотенце, сжалась. У Оливии перехватило дыхание, в глазах потемнело. Комната вдруг потускнела и расплылась, остался один лишь Эрит.

О Боже! Оливии отчаянно захотелось прикоснуться к его упругому, мускулистому телу. Из любопытства. Ради удовольствия. Уступая своему желанию. Она едва узнала себя в этой незнакомой женщине, охваченной страстью. И все же – к чему отрицать очевидное – ее желания властно заявляли о себе.

Оливия закусила губу и медленно провела ладонью по груди Эрита, ощущая исходивший от него жар и мощь. В этом несмелом прикосновении было больше интимности, чем в откровенных ласках. И почти столько же нежности, что и в коротком поцелуе под дождем, доставившем Оливии самое острое чувственное наслаждение, какое она только знала.

Эрит закрыл глаза, словно переживая боль. На его скулах проступила краска, а ироничная усмешка, так часто кривившая рот, исчезла; теперь эти красивые губы казались необычайно мягкими и полными.

– Ты такой теплый, – прошептала Оливия.

Она ожидала, что после прогулки под дождем кожа Эрита будет холодной и липкой. В безотчетном порыве она придвинулась ближе и замерла, – исходившее от графа тепло притягивало ее.

– Позволь мне тебя согреть, – прошептал Эрит, обнимая ее обнаженные влажные плечи.

В его прикосновении не было ни властности, ни принуждения. Оливия ощутила лишь приятное тепло. И еще странное чувство защищенности, которого прежде не испытывала ни с одним мужчиной. Его руки не сдавливали плечи, Оливия легко могла бы отстраниться, если бы захотела. Покорная поза графа безмолвно говорила, что он предоставляет ей право решать и готов принять любой исход.

Его неуверенный поцелуй напоминал невинное прикосновение губ ребенка, но когда Эрит поднял голову, в выражении его лица не было ничего детского. В серых глазах графа полыхала страсть. Неужели эти глаза когда-то казались Оливии холодными?

У нее не было никаких причин доверять этому человеку, во многом загадочному и непостижимому. И все же его пронзительный понимающий взгляд легко читал в ее трепещущей, жаждущей, одинокой душе, несмотря на все ее притворство и фальшь. А Оливия безмерно устала быть несокрушимым алмазом, ослепительным бриллиантом, жемчужиной полусвета.

Но если отбросить маску куртизанки, то, что же останется?

– Хочешь, чтобы я остановился? – тихо спросил Эрит. Странно было слышать это от любовника. Но, самое удивительное, Оливия верила, что граф отступит, если она скажет «нет». Она никогда прежде не встречала мужчины, похожего на Эрита. И все же колебалась. Жизнь преподала ей жестокий урок, научив опасаться власти мужчины над женщиной.

– Не знаю.

– Оливия, клянусь, я готов подчиниться любому твоему желанию.

– Я верю.

Эрит наклонил голову и приник губами к ее губам. Всего на одно мгновение – он отстранился прежде, чем она успела ответить на поцелуй. Это краткое, дразнящее касание показалось Оливии слишком мимолетным. Ей захотелось продлить его.

Из горла ее вырвался хриплый сдавленный стон, а затем она произнесла слова, которые никогда не говорила ни одному мужчине. Она и не подозревала, что когда-нибудь скажет их:

– Поцелуй... поцелуй меня еще.

– Оливия... – выдохнул Эрит.

Лицо графа изменилось. Черты разгладились. Тяжелые веки опустились, взгляд остановился на губах Оливии. Она замерла, охваченная дрожью предвкушения. Какая-то неведомая сила подчинила ее себе, сделала неподвижной.

Руки Эрита крепче сжали плечи Оливии, и жар этих сильных рук заставил ее затрепетать.

– Ты пахнешь, как сад под дождем: цветами и свежим ветром.

Эрит нежно подул на впадинку у нее на шее. Теплое дыхание коснулось ее влажной кожи, по телу Оливии прошла дрожь. Ощущение было странным и довольно приятным. Да, приятным.

– Сделай так еще, – неуверенно прошептала она.

– Так? Эрит снова подул. По спине ее пробежала жаркая волна, кожа покрылась мурашками. Сердце заколотилось где-то у горла. Внизу живота разлилась странная тяжесть, жар охватил бедра.

Может быть, это желание? Откуда ей знать? Ей не с чем было сравнить новое ощущение. Оливия изумленно замерла.

– Что-то не так? – тихо спросил Эрит.

Что-то не так было с ней самой, но Оливия не решилась об этом сказать. Хотя Эрит был, наверное, единственным мужчиной во Вселенной, способным ее понять.

– Это... это слишком непривычно для меня. – Голос ее сорвался, рука нервно сжала край полотенца.

– И для меня тоже.

Эрит отстранился, вглядываясь в лицо Оливии. Что он там увидел?

Оливия неловко переступила с ноги на ногу. Мокрый ковер захлюпал под ее босыми ступнями. В глазах Эрита она не нашла и тени осуждения, одну лишь заботу и едва сдерживаемый голод. Тогда она заставила себя заговорить, сознавая, как нелепо прозвучат ее слова.

– Вы знаете, что такое наслаждение.

– Да, знаю. Но мне никогда прежде не приходилось показывать это кому-то другому. – Печальная тень скользнула по лицу графа, взгляд его затуманился. – Нет, это не так, – добавил он с внезапной горечью. – Однажды... однажды мне довелось показать кое-кому, что такое наслаждение. Это одно из самых счастливых моих воспоминаний.

Сердце Оливии на мгновение замерло. Грудь пронзило болью.

Наконец-то Эрит приоткрыл ей дверцу в свою душу.

Заглянув в нее, Оливия увидела бесконечную любовь.

Кому, если не Джоанне, он впервые открыл мир чувственности? Граф Эрит любил свою жену. Любил так страстно и преданно, что даже теперь, через шестнадцать лет после ее смерти, говорил о ней с благоговением, а глаза его темнели, как грозовое море. Лишь потеря истинной любви оставляет эту нескончаемую боль и горечь.

Оливия подавила вздох. Какой же слепой она была. Какой глупой. Какой бесчувственной. Прежде Эрит казался ей загадкой, но теперь многое в нем стало ясно. Его баснословное распутство было всего лишь тщетной попыткой смягчить невыносимое горе.

Он как-то обмолвился, что знает о любви больше, чем может показаться, а Оливия ему не поверила. Теперь же она поняла: граф сказал правду. Любой болван тотчас распознал бы любовь и безысходную тоску в голосе Эрита, когда тот говорил о своей жене. Любой тупица, только не умнейшая куртизанка Лондона.

Оливия посмотрела на Эрита другими глазами, понимая, что не в силах противиться его притягательности. Ее влекло к лорду Эриту. Влекло неудержимо.

Она дала бы отпор мужчине, задумавшему взять ее силой, но не могла сражаться с мужчиной, чье оружие – разбитое сердце.