Чтение онлайн

– Ваша светлость делает мне честь. – Он наклонился над кончиками ее пальцев и запечатлел быстрый поцелуй. Тревелин едва мог скрыть разочарование – слишком быстро герцогиня разгадала его личность. Очевидно, она ужасно злится на его второе «я» за внезапный уход. Если бы между ними все было по-другому, он бы перевернул ее руку и прижался губами к мягкой ладони. – Полагаю, младший сын не стоит вашего внимания.

– О, здесь вы ошибаетесь. Слишком много ваших поступков привлекли мое внимание. Мало того что вы являетесь мистером Девериджем, вы также носите имя Терренса Динуидди, сутулого переписчика, нуждающегося в работе.

Он похолодел.

– Однако не понимаю, зачем вам понадобилось искать работу в конторе моего доверенного лица. Неужели вы получаете недостаточно большое содержание от графа?

– Ваша светлость, я…

– Или, возможно, вас не устраивала оплата ваших услуг в моем доме. Правда, мистер Доверспайк?

Артемизия улыбнулась, открыв ослепительно белые зубы. Эта улыбка напоминала кошку, которая намерена сначала поиграть с мышью, а затем съесть ее.

– Есть еще какие-то воплощения, о которых я до сих пор не знаю, или я все перечислила?

Он выпрямился и повстречал ее гневный взгляд.

– Существуют и другие, ваша светлость. – Некоторые его прикрытия были намного менее приятными, нежели Доверспайк и Динуидди. Несколько шантажистов и один мерзавец, избивающий жену, дрожали от страха при встречах с безжалостным Тобиасом Дансуортом. Он шагнул по направлению к ней. – Однако у вас не было причин с ними встречаться. Во всяком случае, пока.

– А вы не слишком-то хороши в искусстве переодевания, – заявила герцогиня. – Если я с такой легкостью вас узнала, вряд ли можно считать ваши уловки эффективными.

– До того как я увидел злополучные пропорции, которыми вы наградили Марса, я был более высокого мнения о вашей наблюдательности, ваша светлость, – сказал он ровно. – Хотя на самом деле вам первой удалось связать меня с моими разными сущностями.

– Вы преступник, мистер Деверидж? Или же просто пытаетесь больше узнать о семье, в которую вам предстоит войти?

Тревелин сглотнул.

– Что?

– Пожалуйста, к чему такая осмотрительность? Мама заверяла меня, что все приготовления уже почти окончены.

– Приготовления к чему?

– Конечно же, к вашей помолвке с моей сестрой Флориндой. Полагаю, мне следует вас поблагодарить. Должна сказать, теперь я понимаю ваше нежелание стать моим любовником, ведь вам вскоре придется быть моим зятем. Но картина с Марсом кажется мне не вполне пристойной. Я никогда не хотела рисовать члена семьи обнаженным.

– Голым, – поправил он, подходя к герцогине еще на шаг ближе. Ее аромат туманил его мозг и заставлял отбросить всякое благоразумие. – Я был голым. И вы тоже, мадам. Ослепительно и божественно голая.

Ему показалось, что жилка у основания ее шеи начала слегка пульсировать.

– Ну да, при сложившихся обстоятельствах мне остается лишь надеяться на ваше благородное молчание относительно этого щекотливого вопроса. – Уверенная манера держаться постепенно начинала покидать ее. – Прошу вас стереть из памяти происшествие в студии, как это сделала я.

– Лгунишка, – прошептал он. Глаза герцогини сверкнули.

– Вы не смеете оскорблять меня в моем же собственном доме.

– Правда не может стать оскорблением. – Он обнял ее и притянул к себе. Она пыталась бороться, но не могла освободиться из его крепких рук. – А это правда о том, что происходит между нами, ваша светлость.

Он накрыл ее губы своими губами. Сначала они были жесткими и неподатливыми, а Артемизия колотила его в грудь кулачками. Ей почти удалось убедить его в истинности своего протеста. Но когда он был уже почти готов признать поражение и освободить ее, то почувствовал, как напряжение покидает ее тело и она расслабляется в его объятиях.

Ее губы приоткрылись в немом приветствии, и он проник в ее рот языком, сначала нежно исследуя его, а затем дерзко нажимая и толкая. Она разжала кулаки и схватила его за наплечные нашивки на костюме, привлекая ближе к себе.

Его руки нащупали ее талию, и он крепко прижал ее к себе. Пальцы его пробегали по ее позвоночнику, лаская обнаженную полоску тела. Прикасаясь к ней, он чувствовал жар ее кожи.

«Благослови, Господь, индусов за то, что придумали сари», – думал он, вынимая драгоценный камень из пупка. А когда он начал исследовать это тайное место большим пальцем, ее стон раздался у него во рту.

Он стал снимать с Артемизии сари, взявшись за тот конец, которым была задрапирована ее грудь.

– Нет, пожалуйста! – прошептала она.

– За этой дверью собралась сотня людей. – Он продолжил снимать скользящий шелк с ее плеча. – Единственная возможность доказать мне, что не хотите продолжения, – это закричать.

Он сжал ладонями ее груди и снова прильнул к губам. Ее вкус был слаще тростникового сахара.

– Что же вы сделаете, мадам?

Она подняла на него глаза, казавшиеся в лунном свете удивительно огромными.

– Я не закричу.

– Обещаю, вы не пожалеете.

Артемизия не могла заставить себя пошевелиться. Она дрожала, пока Тревелин продолжал стягивать шелковую драпировку с плеч. Ткань ласкала кожу, но это было несравнимо с лаской его взгляда. Он потянул длинный конец сари, вынимая его из пояса тонкой нижней юбки. Шелк поддался, и она почувствовала, как ткань снова заскользила по ее телу. Артемизия стояла без движения, едва осмеливаясь дышать. Огонь бежал по ее жилам. Разум говорил, что это приведет ее к погибели, но даже ценой жизни она не желала останавливать Тревелина.

– Что мы делаем? – пробормотала она с недоверием.

– То, что мне хотелось сделать с первого мига нашей встречи, – сказал он, быстро прикоснувшись губами к ее виску, – когда я вошел и увидел перед глазами вашу прелестную попку.

Жаркая волна окрасила ее щеки. Он лишил ее спокойствия с первого мига их встречи, и даже зная, что они совершают величайшую глупость, она все равно была готова броситься в омут с головой.

Он продолжал разворачивать сари, а она поворачивалась, чтобы ускорить процесс снятия одежды.