Обольстительница
Шрифт:
Сломленная усталостью последних дней и тяжелыми мыслями, убаюканная потрескиванием поленьев, догоравших в камине, она наконец заснула крепким глубоким сном.
Увы, спать ей пришлось недолго. Она не успела даже вскрикнуть: чья-то рука зажала ей рот. Чье-то тяжелое тело едва не раздавило ее. Ей показалось, что сердце сейчас разорвется от страха, и в этот момент она почувствовала знакомый мужской запах, услышала шепот Джерома:
– Не надо кричать. Это я.
Он отпустил ее, встал, обошел вокруг кровати и теперь стоял рядом, пристально глядя на нее в красных отблесках пламени камина. Без рубашки, босиком, в мокрых бриджах. Темные волосы спадают на плечи, лицо словно застыло, лишь глаза сверкают голубым огнем.
– Кричать, конечно, надо, и я круглая дура, что не делаю этого. Ты меня похитил, обесчестил, напал на корабль, на котором я плыла. А теперь забрался ко мне в спальню… в городе, захваченном янки. Знаешь, ты такой активный враг, что мне это начинает надоедать… – Она замолчала и едва не задохнулась – он сдернул с нее покрывало. Вне себя от возмущения, она села на кровати. – Знаете, Маккензи, я ведь и в самом деле закричу. До сих пор я вас щадила только из уважения к вашей семье, но теперь…
– Вставай.
– Что такое?! Идиот! Ты разве не знаешь, что янки держат Сент-Августин под неусыпным контролем! Здесь ты не имеешь права мне приказывать.
Не слушая, он поднял ее с постели и поставил на ноги. Глаза жадно шарили по ее телу.
– Капитан Маккензи, выйдите из моей комнаты, из моего дома. Я предупреждаю вас…
Она снова не договорила. Он одним рывком приподнял ее белую ночную сорочку и стянул через голову. Теперь она стояла перед ним совершенно обнаженная, пытаясь отобрать сорочку.
– Прекрати! Я тебе не позволю! Я действительно закричу! Он поднял ее и снова положил на кровать. Однако не набросился в порыве страсти, а сел рядом и стал осторожно ощупывать округлившийся живот и увеличившиеся набухшие груди.
– Перестань, – прошептала она, пытаясь отбросить его руки.
В этот момент их взгляды встретились. Райза не увидела в его пылающих голубых глазах и намека на прежнюю страсть. Лишь с трудом сдерживаемую ярость, от которой у нее все внутри похолодело.
– Ну ты и наглец!
Она чувствовала, что ее трясет.
– Так вот почему ты так старалась меня избегать там, на корабле.
– Капитан, если вы забыли, я вам напомню. На корабле вы были слишком заняты унижением своих врагов.
– Ни капитана Бриггса, ни лейтенанта Вэйлона унижать не было смысла. Они сами себя достаточно унизили. Мне, конечно, повезло, что они оказались такими никудышными моряками и что их так легко удалось победить. Особенно если учесть, что вы собрались в Англию с моим ребенком.
Против воли Райза сразу ощетинилась. Сейчас для нее не имело никакого значения, что вся история о предполагаемом замужестве выдумана с начала до конца.
– Вы… вы не имеете никакого права здесь находиться. Вы ведь не можете быть уверены, что это ваш ребенок.
– Думаю, что могу.
Райза с трудом сглотнула. Ей бы эту завидную уверенность в себе, эту великолепную надменность. Хотя бы на короткий миг…
Но ведь она у нее есть, эта уверенность. А если нет, значит, сейчас появится. В конце концов, она дочь боевого генерала.
Райза выпрямилась, чувствуя, как холодок пробежал по обнаженной коже. Взглянула ему прямо в глаза:
– Не имело никакого смысла ставить вас в известность о моем положении. Вы ведь все равно ничего не смогли бы сделать. Да я вас ни в чем и не виню…
– Ах, как великодушно!
Его тон выводил ее из себя. Так же как и этот взгляд.
– Послушай… идет война…
– Это верно. Идет война. Каждый день льется кровь, появляются убитые, изувеченные. Поэтому я тем более не могу простить, что ты собиралась лишить меня этого нового существа… новой жизни.
– Я же не знала, что ты подумаешь…
– И даже не потрудилась выяснить!
– Мы с тобой враги. К тому же ты обручен с другой. Нельзя забывать и о мисс Томпсон.
– Не беспокойся. Я ни о чем не забываю. Включая и то, что теперь тебя нельзя отстегать девятихвостой плеткой: это может повредить ребенку.
– Как ты уверен в собственной непогрешимости! Какое право ты имеешь так со мной говорить!
– Какое я имею право?! – Глаза его угрожающе сузились. – Ты ведь знала! Во время нашей встречи в Виргинии ты уже знала! И ничего мне не сказала!
– Наша встреча была слишком краткой.
– Не настолько краткой, чтобы не хватило времени упомянуть о нашем будущем ребенке.
– Для чего?
– Вставай!
Он поднялся сам, взял ее за руки.
– Зачем? Что ты собираешься делать?
– Жениться на тебе.
– Что?!
– Обвенчаться с тобой, любовь моя. Именно для этого я здесь.
– Прямо здесь?! Сейчас?!
– Нет, в гостиной, через несколько минут. – Он оставил ее. Открыл шкаф. – Конечно, ничего шикарного не надо. Тем более что я одет не совсем так, как подобает для такого случая. Но знаешь, добираться вплавь в вечернем костюме не совсем удобно. Вот… это, кажется, тебе подойдет.
Он повернулся к ней с белым летним платьем из хлопка, подходящим разве что для дневного пикника. Бросил ей. Райза инстинктивно подхватила платье.
– Никаких корсетов, ни сейчас, ни в ближайшем будущем. И Брент, и Джулиан считают варварством со стороны женщин скрывать беременность, затягиваясь корсетом. Так можно изуродовать младенца. Да одевайся же, черт побери!
Слезы обожгли ей глаза. Он, конечно, напугал ее до смерти и вообще ведет себя в высшей степени нагло… Но до чего же она рада его видеть! И потом, чего она могла от него ожидать? Объяснения в любви на коленях? От человека, обрученного с другой женщиной?
Она покачала головой:
– Я не могу выйти за тебя замуж.
– Не можешь?
– Ты мятежник.
– Вот как? Я мятежник?
Райзу испугала его неприкрытая враждебность. Она почувствовала настоящую боль. И решила ответить тем же.
– Да. Ты мятежник. И что еще хуже, – произнесла она с демонстративным презрением, – в твоих жилах течет индейская кровь. Ты дикарь. Ты самый жестокий человек, какого я когда-либо знала. Я не могу выйти за тебя замуж.
В одно мгновение он приблизился к ней, схватил за руки, рванул к себе с такой силой, что голова ее откинулась назад, и она, сама того не желая, встретилась с ним взглядом. В его глазах пылала бешеная ярость.