Чтение онлайн

– Прости, не могу. – Он выдвинул стул и сел. – Сегодня третий тур конкурса поваров, я обещал быть. Плюс потом банкет. Отец просил провести вечер с ним, и я пообещал составить ему компанию.

– И ты не возьмешь меня с собой? – Машина правая бровь вопросительно приподнялась.

Никита провел ладонью по лицу, подпер щеку кулаком и ответил:

– Давай в следующий раз. Я не собирался там долго засиживаться…

Вдруг он почувствовал острое желание уйти, точно ему в этот момент не хватило воздуха, но волна секундного беспокойства и раздражения быстро схлынула.

Маша, это же его Маша. Русые волосы, зеленые глаза…

– Ну и ладно, – легко согласилась она и пожала плечиком. – А где проходит этот конкурс? В каком-нибудь ресторане?

– Не-а, в выставочном комплексе на проспекте Мира, а вот банкет организовывают в головном ресторане моего отца. Поздравят победителей, вручат подарки, поужинают, обсудят всякие проблемы… Ничего нового.

– Значит, в ресторане твоего отца, – тихо повторила Маша, хитро прищурившись. – Какое пирожное тебе положить?

Но Никита покачал головой. Аппетита у него совсем не было. Посмотрев на часы, он сделал большой глоток кофе – через пару часов начнется третий тур конкурса поваров, а затем банкет. Приедет ли Оля?

Зал взорвался очередными аплодисментами. Ивон Перро пожал руку победителю – долговязому молодому человеку в светлом костюме – и закивал во все стороны. Очень скоро счастливчик отправится в Париж, где перед ним распахнет свои двери одна из самых престижных школ поваров.

– Все по справедливости, – сказал Лев Аркадьевич, наклонившись к Шурыгину. – Парень и правда хорошо готовит.

Петр Петрович выдал согласное «угу» и отставил бокал в сторону. Его мысли были далеки от конкурса. Во-первых, он переживал за Олю, которая до сих пор не приехала. Во-вторых, он думал о Любе, которая… а впрочем, ничего, он еще раз съездит в магический салон. Но как же далеко до воскресенья! Или не ждать выходных?

Душу Петра Петровича жгло неясное чувство, он пока не находил ему названия. Да, ему понравилась красивая женщина, ну и что? У него и раньше бывали отношения (хм, не с цыганками), но это же не значит… а впрочем… Пока он только понимал, что непременно должен увидеть Любу, должен ей объяснить… Но что?

За последние дни Шурыгин уже привык к путанице в голове и практически не обращал на нее внимания. Сам задавал вопросы и сам на них отвечал. Пусть это непонятно и глупо, но… Петр Петрович нервничал и хмурился, непокой болезненно отзывался в сердце. То слышалось позвякивание браслетов, то куда-то звал мелодичный голос, то казалось, будто под столом мяукает кошка (обязательно черная!). Так и с ума сойти недолго.

«Никакого воскресенья! Завтра же поеду в салон и поговорю с вредной старухой по-другому!»

Люба точно не отпускала его, точно звала.

Она цыганка! Стоило об этом подумать, как по коже пробегал холодок.

И как его занесло в этот салон?

– А не заманить ли мне этого парня к себе? – донесся вопрос Льва Аркадьевича.

– Угу, – ответил Шурыгин.

– Сейчас поговорить или после?

– Угу.

– А! – Лев Аркадьевич махнул рукой и переключился на закуску.

Никита сидел рядом и делал вид, будто следит за происходящим на мини-сцене. В нужные моменты хлопал, пил виски и вяло жевал салатные листья, политые лимонным соусом. Вкуса он не чувствовал.

– А во сколько Оля собиралась приехать? – спросил он Петра Петровича.

– К девяти. Девочки договорились приехать вместе, так что скоро будут. Наверняка Полина всех задерживает – она часами может одеваться, а сейчас ее еще Андрей поддерживает, во всем ей потакает.

– Они отличная пара, – тихо сказал Лев Аркадьевич, активно шевеля бровями. Таким образом он намекал на интерес сына к Оле и подчеркивал двойной смысл собственных слов.

– Хм! – Петр Петрович посмотрел на Егора, занявшего место рядом с Ивоном Перро, и подумал, что надо бы повторно пообщаться с ним на тему «молодых».

В дальнейшем разговоре Никита участвовать не стал. Равнодушно скользнул взглядом по девушке-модели, державшей в руках призы для победителя (конверт с приглашением и небольшой букет, похожий на куст лаврушки), и еще раз ковырнул вилкой салат.

Очень не хватало Оли. Ему нравилось ее смущать, он привык над ней подшучивать. И прислушиваться к ее советам тоже привык. Белкин умотал совершенно некстати! Хотя кто мешает и дальше смущать, подшучивать, прислушиваться…

Никита скривил губы и недовольно коротко вздохнул. Наверное, точно такие же чувства испытывает ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Но только он не ребенок, и она не игрушка. «Я несу за нее ответственность», – напомнил он себе, будто оправдывался. Дурак Белкин, дурак. И он сам тоже дурак. Улыбнувшись, Никита немного отодвинул стул и положил ногу на ногу. А ведь он расстроился, когда Оля сообщила о том, что изображать влюбленных больше не нужно. Расстроился. Не ожидал. Руки уже привыкли тянуться к ее талии, тон уже был задан…

«Малыш, и что мы теперь будем делать?» – насмешливо обратился он к ней и глотнул минералки. Вопрос, не дойдя до адресата, вернулся назад и настойчиво постучался в душу. Друзья? Нет. Никита с силой сжал холодный стакан и откинулся на спинку стула.

Может, пора посмотреть правде в глаза?

Вот теперь.

Сейчас.

Когда ее отсутствие раздражает.

Когда приходится сдерживаться, чтобы не взять мобильник и не позвонить.

Друзья? Нет.

Он же тогда не просто так ее поцеловал.

Не ради шутки или развлечения…

Не смог отказать себе в этом… удовольствии.

Хотел.

Да.

Хотел.

Сделав еще глоток минералки, Никита повернул голову к отцу и попытался вникнуть в разговор, но, к его удивлению, беседа оборвалась. Лицо раскрасневшегося родителя изрядно вытянулось, впрочем, то же самое произошло и с лицом Петра Петровича Шурыгина. Они явно увидели нечто шокирующее, но что?

Проследив за взглядами, Никита резко обернулся. Пересекая зал, к их столику по проходу в такт звенящей музыки приближались Оля, Полина, Катя и Андрей. Оля шла впереди, остальные – чуть сзади. На ней было атласное коктейльное платье цвета молочного шоколада и коричневые лаковые туфли на высоком каблуке. Платье идеально подчеркивало фигуру и держалось лишь на бретельках, таких тоненьких, что казалось, будто их нет. Плечи, руки обнажены. Ноги? О, эти ноги! Впрочем, и офисные юбки позволяли оценить их стройность. Макияж в осенних тонах, рыжеватые волосы распущены и вздрагивают волнами на плечах в такт движениям… Оля, Оля, Оля…

«Э-э-э», – мысленно протянул Лев Аркадьевич.

«Полина постаралась», – удовлетворенно подумал Петр Петрович.

А Никита поднялся со стула и коротко улыбнулся – он слишком хорошо ее чувствовал и понимал, что этот подвиг ей дался нелегко. Ему даже показалось, будто он ощущает ее внутреннюю дрожь и видит в ее карих глазах неуверенность и волнение.

– Мы опоздали из-за ужасных пробок, – эмоционально выпалила Полина и повернулась к Катюшке: – Правда?

– Ага, – учащенно закивала та, хотя никто и не собирался этого оспаривать и намекать, что время было потрачено на наряды и косметику, и уж точно никто не собирался как-то по-особенному смотреть на Ольгу. Все дружно сделали вид, будто ничего удивительного не произошло.