Оборона Баязета: правда и ложь
Шрифт:
Русский солдат Павел дал следующие показания.
Только что русский отряд занял казарму, офицеры приказали немедленно наполнить водой все свободные посуды. Вскоре потом воды в казарме не оказалось. Тогда приступили к устройству прохода в стене и удобного сообщения с местом, где была вода. Работа продолжалась около недели, но не доведена до конца, то есть до источника, потому что несколько человек из рабочих были взяты в плен. Сообщение было сделано шагов на 60, далее же ходили открыто. Он, Павел, ходил таким образом три раза, на четвертый же попался в плен. 20 человек из осажденного отряда назначались обыкновенно для этой работы, а 20 других, при оружии, охраняли их. Три ставились часовыми для наблюдения, остальные же сопровождали команду с водой. С целью просить подкрепления, были посланы к главным силам один казак и армянин из иррегулярных войск.
Военнопленные Петр и Хабори подтвердили показания вышеназванных людей, прибавив, что человек 20 из отряда пытались произвести вылазку, для чего разобрали заложенный выход в казармы, но потеряв более половины убитыми, они были принуждены укрыться в казармы, завалив снова выход.
Заявления и показания бригадного генерала Шагин-паши, лично видевшего отступление русских из Баязета, равно и падение этой крепости, и затем осматривавшего совместно с Фаиком-пашой оборонительную казарму этого города.
Город Баязет находится в чрезвычайно выгодных условиях для обороны, так как он окружен долинами и холмами, в особенности со стороны Зенгизара, где он окаймлен скалистыми, утесистыми возвышенностями и трудно проходимым горным хребтом. Тем не менее, однако же, прилегающая к самой крепости местность, будучи совершенно плоскою, не может быть оборонена малым числом войск Так, например, если бы неприятель атаковал с девятью батальонами, то потребовалось бы восемь — для обороны. При защите Баязета необходимо владеть Зепгизарским проходом, имеющим большое стратегическое значение, будучи естественным выходом для неприятеля, наступающего на Баязет. Ввиду этого следовало выдвинуть три из имевшихся восьми батальонов на позицию к западу от выхода их этого дефиле, поддержав их двумя батальонами, которые расположились бы к юго-западу от этой позиции. Остальные три батальона стали бы на восточной стороне дефиле за Зенгизаром. Он, Шагин-паша, в то время предлагал эту меру.
После обвинительного заключения генерал-прокурора, которые, по мнению обвиняемого, ничем не подкрепляются, подсудимому генералу Ахмет-Фаику-паше 1 сентября 1878 года (1294 г.) предоставлено последнее слово.
«Излишне говорить, что я нахожусь теперь перед судом только за поражение под Баязетом. Но его превосходительство, генерал-прокурор, не имея возможности представить веских против меня обвинений по этому делу, поставил ряд вопросов по поводу всех моих действий со времени выступления из Вана до прибытия в Баязет. Эти вопросные пункты были началом производившегося дела. Будучи бессилен в главном обвинении, его превосходительство с замечательной неспроведливостью стремится возвести на меня разные второстепенные обвинения. Если бы в моих распоряжениях за время до Баязетствого сражения были ошибки, то несомненно, что его превосходительство главнокомандующий устранил бы меня от командования. Наконец, обвинения его превосходительства генерал-прокурора не подкрепляются ничем.
Ссылаясь на чувство справедливости Императорского правительства, я прошу его подробно рассмотреть мои опровержения в защиту прав, приобретенных долголетнею службою. Взываю к высокому чувству справедливости Его Императорского Величества Султана».
Из рассмотрения и обсуждения подробно изложенных выше поступков Фаик-паши по действию с вверенными ему войсками, Военный суд приступает к рассмотрению обвинений по следующим четырем пунктам:
1) Что пространство от Вана до Тепериза в 6 дней пути он прошел в 30 дней, не исполняя при этом особых инструкций и распоряжений Гази-Ахмед-Мухтар-паши.
2) На другой день (6 июня. Прим Р. И.), по прибытии Фаика-паши с отрядом в Тепериз, иррегулярные войска, усиленные двумя эскадронами кавалерии, разбили и обратили в бегство русский отряду Индже-Су, то есть в 1,5 или 1, 75 расстояния от нашего лагеря. Фаик-паша, в противоположность своей важнейшей обязанности, не воспользовался этим преимуществом и не отправил регулярную пехоту преследовать неприятеля, дабы овладеть Баязетом.
3) После поражения у Индже-Су неприятель укрепился в баязетском замке, а Фаик-паша, в противоположность данных ему Гази-Мухтаром-пашой точных и категорических приказаний направиться самому со всеми силами к Баязету, осадить неприятеля и принудить его к сдаче, ограничился командированием туда двух батальонов пехоты при трех горных орудиях, под начальством генерал-майора Муниба-паши. Вследствие сего, русские войска, подойдя 28 июня к Баязету в достаточных силах, освободили осажденных и взяли в плен две наши роты, овладев и тремя горными орудиями.
4) Генерал-майор Муниб-паша, донося обвиняемому, что 27 июня русские, наступавшие со стороны Карабулака-Гедык, показались в окрестностях Зангизара, просил его прислать в Баязет к рассвету следующего дня иррегулярные войска для занятия высот по обе стороны Зангизарской долины. Письмо это получено было в тот же день, то есть 27 июня, в 10 часов вечера. Вместо того, чтобы немедленно отправить иррегулярные войска и даже самому, со всеми наличными силами направиться к Баязету для занятия этой весьма важной позиции, подсудимый, выступив из Тепериза после 6 часов утра и прибыв к Баязету, когда русские уже вошли в Зангезурскую долину, не принимал действительного участия в бою, начавшейся атакой русских.
Военный суд вошел в подробное рассмотрение этого дела для определения, какое из сих действий представляется наиболее важным, в какой степени подсудимый ответственен в них перед Военным судом и под какие статьи военного уголовного закона подходят действия обвиняемого. Военный суд, принимая во внимание, что при назначении Фаика-паши начальником Ванской дивизии, войска, составлявшие эту дивизию, не были еще готовы, и что для их организации по военному времени необходимо время, не признает Фаика-пашу ответственным по первому пункту обвинения.
Обвинение по второму пункту имеет тесную связь с третьим.
Обвинение по третьему пункту состоит в том, что Фаик-паша, не прибыв, в противность приказания мушира, в Баязет для правильной осады неприятеля, укрывавшегося в замке, этим допустил прибытие другого русского отряда, который не только освободил не только осажденных, но взял еще в плен две наших роты и овладел тремя горными орудиями.
Фаик-паша признается ответственным по четвертому пункту обвинения. Однако, его превосходительство Измаил-паша, бывший начальник Алашкертской дивизии и главным распорядителем действий в дивизии Баязетской, будучи предварительно уведомленным о движении русских к Баязету, известил об этом Фаика-пашу еще накануне боя. Сверх того, генерал-майор Муниб-паша известил Измаила-пашу, так и Фаика-пашу, что 27 июня русские были готовы к наступлению. Фаик-паша немедленно донес о сем Измаилу-паше, приложив письмо Муниба-паши, испрашивая вместе с тем, в подкрепление шесть батальонов и батарею из алашкерской дивизии, тогда достаточно сильной и находившейся вне сферы готовящихся действий неприятеля. Следовательно, Измаил-паша мог или накануне сражения, или в самый день боя направиться к Баязету с достаточными силами. Измаил-паша, правда, прибыл к Баязету в день боя, но уже к концу его и, остановившись в расстоянии часа или двух часов от города, не принял участия в деле. И это было причиной благоприятного для неприятеля исходя боя.
Ночь русские стояли биваком у Зангезара, а на следующий день отступили в Карабулак, мимо дивизии Измаила-паши, даже не попытавшегося освободить из рук русских своих пленных и вернуть взятые русскими орудия. В этом случае, Измаил-паша, по-видимому, должен разделить ответственность с Фаик-пашой. Окончательное выяснение истинного положения дел произойдет, если императорским ираде Измаил-паша будет отдан под суд.
Признавая, однако, подсудимого ответственным по четвертому пункту обвинения, Военный суд единогласно решил приговорить подсудимого к наказанию, согласно Военно-уголовному кодексу.
В виду постановлении 2-го Параграфа 97 Главы Военно-уголовного кодекса, который гласит:
«Начальники офицеры, получившие в военное время от старшего приказание идти на неприятеля и отказавшиеся исполнить это приказание, исключаются из военной службы и подвергаются шестимесячному заключению в тюрьме. Хотя Фаик-паша и не отказался письменно или словесно исполнять данное ему письменное приказание немедленно прибыть со всеми силами для обороны Баязета, однако, приказание это не исполнил. Такой поступок является не только отказом идти в военное время против неприятеля, но и упорством в неисполнении приказания».
Согласно упомянутому Военно-уголовному кодексу подсудимый Фаик-паша приговаривается к исключению из военной службы и к шестимесячному тюремному заключению. Вместе с тем, согласно 24 Главы указанного Кодекса, Военный суд приговаривает виновного к лишению чинов и знаков отличия.
Копии с настоящего приговора имеют быть разосланы во все части войск Императорской армии.
20-го Муххарема 1295 года или 12 января 1879 года.
Подписали: