Чтение онлайн

– Что с ним? – донесся обеспокоенный голос.

– Эй! Тень, елы-палы, не пугай! – Медоедку можно было узнать всегда.

Настя, вопреки всем обещаниям держаться подальше, мигом обогнула раскидистое дерево увидела несколько сверхов у скамейки, с которой свешивались длиннющие ноги.

Ноги Тени.

Настя тут же подошла к медоедке, и та молча отступила, давая девушке оценить ситуацию.

Тень лежал на садовой скамье, сцепив руки в замок на животе, словно мумия фараона.

Девушка осторожно присела рядом и прислушалась.

– Он спит, – тут же успокоила присутствующих Настя, сама удивившись.

Обычно наемник был сам слух, но иногда он был словно труп, как сейчас. Такое бывало после труднейших изматывающих заданий. Тогда Тень приползал в клан, заваливался в Настину комнату, и вот в такой же позе почившего важного египтянина засыпал у кровати девушки.

– Ты уверена, елы-палы? Может, Леона позовем? – медоедка подставила ухо к носу наемника. – Он же всегда слышит, даже если мышь через три этажа хвостом махнула.

– Не сейчас. Не знаю, что его так вымотало, но ему просто надо поспать. Хотите, зовите Леона.

Настя не могла сказать, что знает все фазы дыхания Тени. Что всегда могла точно уловить миг, когда он проваливался в сон, а когда просыпался. А когда он спал, как сейчас, его не мог разбудить даже конец света.

За такой сон его даже отец Насти не ругал и не выгонял из комнаты.

“Когда Тень в таком состоянии он может доверять только тебе, Настя” – говорил глава гибридов.

А теперь Тень просто уснул на скамейке своим беспробудным сном.

Настя резко встала с корточек и развернулась. Она не хотела, чтобы, открыв глаза, наемник увидел ее.

– Через полчаса максимум проснется и будет бодрее ведущего утренних программ, – шепнула Настя медоедке.

Никто раньше кроме девушки не видел Тень таким. Почему-то это повлияло на девушку еще удручающей злого поцелуя.

Аленка обеспокоенно посмотрела на Настю:

– Тебя родители искали, елы-палы.

– Иду.

И тут вдруг из-за спинки скамейки показалась любопытная морда паренька и нависла над лицом наемника:

– Ядрен-батон, а у Тени волосы в носу есть!

– Елы-палы, ты почему не дома? – тут же осатанела Аленка, перестав шептать.

– Я дома. Я везде как дома, ядрен-батон, ма! Дай Тень разглядеть как следует.

– То, что ты от него тащишься, не означает, что ты можешь так вести себя со спящим, елы-палы! – Аленка схватила сына – щуплого подростка – за ухо и вытащила из-за скамейки.

– Ну, ядрен-батон, ма!

– Замолчи лучше, если хочешь здесь остаться, елы-палы!

Паренек лихорадочно закивал, а сам глазами все косил на Тень.

Настя грустно улыбнулось. Хоть что-то не меняется в перевернутом мире. Сын Аленки с самого детства тащился от наемника, что немного задевало папу-лиса, и до сих пор продолжал от него фанатеть. Даже узнав, что у того волосы в носу.

Настя поплелась к столам, где уже во всю ели, пили и громко желали счастья молодым.

В груди вдруг будто образовался шарик воздуха, а потом лопнул. Настя, не оборачиваясь, знала это ощущение – Тень проснулся.

Месяц назад

Тень

– Леон, скажи мне правду. Что это? – я показал пилюлю, не выпуская из виду ни малейшую эмоции котяры.

Леопард поморщился, будто кислое съел:

– Все-таки она у тебя.

И голову опустил, будто расстроился.

Ага, как же! Наверное, раз испробовать на мне новую разработку.

Я молчал. Слишком много всего было внутри, чтобы говорить.

– Что именно ты хочешь знать? – Леон смотрел на пилюлю в моих руках.

– Что произойдет, если ее выпить?

Леопард сел за свой рабочий стол, немного сгорбившись, и показал Тени жестом присаживаться на стул для пациентов.

– Спасибо, я постою. Разговор будет коротким.

– А ты все-таки сядь. Тебе еще клясться на крови, что выпьешь только под моим присмотром, – Леон развернулся к окну на стуле на колесиках и задумчиво посмотрел на улицу. – Я надеялся, что этот час никогда не настанет.

– Хватит пафоса. Давай ближе к делу. Эта штука действительно отрубает истинность? Ты нашел способ? – я пробуравил затылок врача взглядом.

– Это способ держать тебя от Насти так далеко, как только сможет зверь, – загадочно ответил Леон, поворачиваясь на стуле обратно.

– Скажи нормально. Я ничего не понял, – я медленно сел на место пациента.

Леон откинулся на спинку компьютерного стула, и, качаясь, начал:

– Ты знаешь, что я полжизни посвятил вопросу истинности. Ты видишь, где я – сколько бы не рыпался, все равно пришел к Альбине. Я ни о чем не жалею, но меня всегда интересовал способ разорвать принудительные узы. Уже не для себя. Чтобы у сверхов была возможность выбора.

– Получилось?

Я не дышал в ожидании ответа, сам не зная, какой ответ хочу.

Если с Настей можно навсегда порвать – это хорошо?

Если нельзя – неплохо?

Я не знал.

Слишком измотан. Слишком подавлен. Все слишком.

Леон обреченно выдохнул:

– Если можно так назвать замещение одного чувства другим. Поэтому я тебе советую тысячу раз подумать и все взвесить, прежде чем пить. А если решишься, то только под моим наблюдением.

– Каким чувством? – я вцепился в первые слова, дальше просто прослушав.

– Боли. Она будет заглушать любое другое чувство к истинной. Но, сам понимаешь, у меня была небольшая фокус-группа для тестирования. Всего трое за несколько лет. Я и их-то еле нашел.

Трое. Это мало. Но и не сказать, что совсем нет данных.

– И как они? – я поинтересовался, заерзав на сидении.

Леон отвел взгляд, но все же ответил:

– А что ты хочешь услышать? Живы, здоровы. Насчет счастливы не знаю. Ни один не женился, не завел семью. Но всех понесло в разнос в разные стороны. Поэтому прием только при мне. Запивать большим количеством воды, не менее литра. Это, как оказалось, важно.