Чтение онлайн

– Даже не знаю, чем тебе помочь! – сокрушённо произнесла в ответ. Действительно, не вижу выхода. Женатые мужчины это запрет. Влезать в чужую семью, какой бы плохой она не была, нельзя.

– Ничем, надо просто забыть и выкинуть, – она прикрыла глаза и провела рукой по щеке. – Ну вот! Опять они. Только из–за него я всё время плачу.

– Он не твой. Другой обещал быть рядом, – осторожно произнесла в ответ.

– Я знаю, но ничего поделать с собой не могу, – она помотала головой и поднялась с кровати. – Пойду спать!

Глава 16. Сейчас накроет лавина!

Подъём оказался ранним, а всё потому, что бабушке стало плохо. Мы с Наташей проснулись оттого, что на кухне раздался оглушительный грохот посуды, а после уже звук глухого удара.

– Что случилось? – из соседней комнатушки выбежала Натка и мы чуть не стукнулись лбами. В доме уже не было темно, но и до рассвета ещё далеко. А в сумраке очертания предметов немного сбивались.

– Не знаю, – встревоженно пролепетала в ответ. – Кажется, что с бабушкой.

Не сбавляя скорости, я влетела на кухоньку и увидела Ба, лежащую на боку и прижимающую руки к левой груди. Она пыталась сжать сильнее левую сторону, словно там была рана. Сама она тяжело дышала.

– Скорая, – где–то на краю сознания услышала голос подруги, которая вызывала медиков. И я ей очень благодарна, потому что сейчас связно думать и действовать никак не получалось. Положив руку на пульс, поняла, что сердце работает на износ и вот–вот готово выскочить наружу. Лицо становилось всё бледнее.

– Ба! – слёзы покатились по щекам. Правильно говорят, что беда не приходит одна… Она всегда приводит за собой подруг, и они устраивают пиршество. Почему всё свалилось в кучу? Почему я не наплевала на всё и не приехала раньше?

– Она потеряла сознание! – Наташа висела на телефоне и, очевидно, разговаривала с врачами. Что происходило вокруг, даже не понимала. Бабушка не потеряла сознание! Нет… Совершенно точно! Я же слышу, что она пытается что–то мне сказать. – Маш, подложи подушку под голову.

– Что? – непонимающе взглянула на подругу. – Зачем?

– Врачи на скорой сказали, что приподнять изголовье — это единственно верное решение, которое мы сможем сделать до их приезда, – Натка протянула мне подушку и помогла поднять голову бабули.

Буквально через минуту раздался топот ног по крыльцу, а затем грохот в дверь. Подруга пошла открывать, а я осталась рядом с бабулей.

– Всё хорошо, – приговаривала я и гладила её по прядям седых волос. – Скорая уже приехала. Сейчас всё пройдёт. Ты только потерпи немного. Я рядом. С тобой рядом.

– Здравствуйте. Я Тамара – фельдшер скорой помощи. Живу по соседству с вами, основная бригада уже подъезжает, – я облегчённо выдохнула в ответ. Наконец–то, рядом будет хоть один человек, который знает, что делать. – Наталья, выведете Машу на улицу. Ей необходим свежий воздух и успокоительное, иначе сегодня мы будем откачивать сразу двоих.

– Пойдём? – после слов фельдшера, меня потянули за рукав, но я наотрез отказалась уходить. Только наблюдала за выверенными и профессиональными действиями подготовленного врача. Надо запомнить!

– Я останусь, – повторяла как в бреду, пока подруга не развернула силой меня за плечи и не повела прочь. В её руках оказалась валериана. Как и когда девушка успела её достать я не поняла, но уже через минуту сидела на лавочке возле крылечка и жадно пила воду из стакана перемешанную с успокоительным.

Когда спасительная жидкость подошла к концу, прибыла скорая, но она не задержалась у нас и пяти минут. Бабушку на носилках вынесли из дома и стали грузить в машину.

– Я с вами! – подскочила со своего места и тут же направилась к машине. Но остановилась на полпути. – Наташ, закроешь дом и приедешь? Или жди меня дома. Хорошо?

– Езжай, не переживай, – махнула она рукой в ответ, а я поспешила в машину. Нельзя медлить, ведь от этого зависит жизнь и здоровье моей родной бабушки. Запрыгнув внутрь, сжала руку.

– Вы? – фельдшер вопросительно посмотрела в мою сторону, и замерла над листком бумаги с ручкой в руках.

– Внучка, – проговорила в ответ и уточнила фамилию и имя. Бледность с лица бабули сходила и это не могло не радовать. Значит, ей уже лучше и ба приходит в себя.

– В гости приехала? – строго спросила всё та же женщина и посмотрела в мою сторону ещё строже.

– В гости, – отпираться не видела смысла. Да и чего бы мне скрывать! – Что с ней?

– Сердечный приступ, состояние мы стабилизировали, но в любой момент приступ может повториться. Лучше понаблюдать в больнице пару дней и сдать все анализы, – я кивала как китайский болванчик. Да, обязательно! О другом варианте и речи быть не может!

– В местной больнице? – спросила в ответ.

– Да всего скорее нет. Как только состояние вашей бабушки стабилизирует окончательно и минует угроза нового приступа, вас стоит переправить в город. Оборудование местное вам и половины не покажет того, что может у них, – после этого последовал горестный вздох. Да, им здесь работать тяжело. Мало того что много мелких населённых пунктов, раскиданных друг от друга на достаточном удалении, иногда и в лесной глуши, так ещё и нет необходимого оборудования. Последнее огорчает больше всего.

Дальше остаток дороги мы проехали в гробовом молчании. Бабушка в себя так и не пришла. Лицо хоть и стало немного розовее, но болезненная бледность так и не сошла. Всю дорогу пыталась вспомнить молитвы. Лишь бы ей стало лучше. Пережить в такой момент жизни её потерю, точно не смогу. Я ехала и держала её за руку, словно это мой якорь. Если я отпущу родную ладонь, то обязательно потеряюсь.

К моему облегчению через пятнадцать минут мы приехали в местную больницу. Но радость разбилась о жестокую реальность, как только я потянула на себя дверь. В нос мне тут же ударил неповторимый "аромат", наверное, всех больниц. В воздухе парили ноты ароматов, в которых чувствовались насыщенные запахи стерильных бинтов, хлорки, и ещё чего–то непонятного, но знакомого ещё с детства.

Обшарпанный и стёртый до дыр линолеум, навевал щемящую сердце тоску. Напоминал детство! А выкрашенные в блёклую бледно–зелёную краску стены, словно навалились на меня, не позволяя втянуть полной грудью воздух. В городе таких больниц осталось мало. Но здесь, в глубинке, они сохранились в том виде, в котором их запомнил я. Давно–давно! Как будто я села в машину времени и перенеслась назад.

Тусклые лампочки над входом палат были вкручены, а те, что остались уже не в состоянии осветить длинный и тёмный коридор. Мрачный сумрак словно сквозил повсюду. Не спасало и большие окна, на которых едва заметно колыхалась выцветшие, когда–то белые занавески.