Чтение онлайн

Арагорн ожидал от мероприятия большего. Больше прессы, больше ажиотажа, больше знакомых лиц. Думал, конкурс будет больше похож на какой-нибудь юбилей поп-звезды или свадьбу драгоценного отпрыска важного политика, куда слетаются раскручиваемые, раскручивающиеся, раскрученные и давно открутившие своё деятели шоу-бизнеса. Здесь же находились люди куда более серьезные и, за несколькими эксцентричными исключениями, без надобности перед камерами не мелькающие. Рассматривать их, гадая, кто из них магнат угольный, а кто — алмазный, оказалось занятием далеко не самым захватывающим. Общаться с ними, пожалуй, и вовсе не стоило — в завязавшейся с каким-то нефтяником светской беседе речь зашла про сталелитейный бизнес «СталЛКома», «представителем» которого они с братом являлись, и Арагорну пришлось выдумывать на ходу… А нефтяник после разговора выглядел подозрительно задумчивым.

Конквестор то и дело одергивал смокинг. Костюм сидел на нём идеально, как он сам убедился после первой же примерки. Но уж очень непривычно он себя в нём ощущал: Арагорн подозрительно косился на заостренные атласные лацканы и, особенно, на украшавшие боковые швы черных брюк блестящие шелковые полосы — галуны, вытягивал шею, зажатую немилосердно-жестким воротничком-стойкой белоснежной сорочки и все порывался ослабить бабочку. Василий то и дело поглядывал на него, раз за разом собираясь что-то сказать, но терпел и молчал. В конце концов, все-таки не выдержал:

— Ну что ты все вертишься! Можно подумать, на тебе костюм из крапивы!

Сам он, похоже, никаких неудобств от непривычного наряда не испытывал, и даже этот дурацкий атласный пояс его не напрягал. На первой примерке портной, такой строгий, что даже Катерина Федоровна казалась рядом с ним добродушной разговорчивой душечкой, обозвал пояс каким-то непонятным словом и торжественно вручил Василию, сообщив, что этот аксессуар должен прикрывать — вот это выражение Арагорн хорошо запомнил, уж больно оно ему понравилось — зону рискованной элегантности. А потом отступил на шаг и с едва заметным оттенком злорадства уставился на Василия, ожидая, что тот будет делать. Арагорну казалось, он так и читал во взгляде портного, настоящего мэтра своего дела, вынужденного разбрасываться талантом на каких-то заезжих неотесанных богатеев: «Понаехали тут из-за Урала с деньгами и думаете, что вышли в свет. А этикет, наверное, считаете какой-нибудь разновидностью растворителя красок».

Василий тогда не ударил в грязь лицом: спокойно повязал пояс как раз там, где рубашка встречается с брюками, и одарил портного в ответ невозмутимым взглядом. Арагорн, вспоминая разочарованное лицо портного, всё забывал спросить брата, действительно ли он знал, где находится эта самая «зона рискованной элегантности» или просто угадал.

Арагорн вздохнул и посмотрел на часы — пора бы уже начинать шоу. Василий тут же выговорил:

— Ручные часы под смокинг никогда не надевают — только карманные. Сними и убери.

Арагорн настолько поразился, что безропотно выполнил указание, и только потом спохватился:

— Откуда ты всё это знаешь?

— Проходил на курсах по этикету.

— Когда? — удивился Арагорн.

— Когда со Светкой встречался, — нехотя ответил Василий.

— Не понял…

— Она в частной школе работала, помнишь? И там как раз этикет преподавала.

— Точно, — коротко ответил Арагорн и замолчал. У них с братом давно сложилось правило: больную тему неудачных прошлых отношений, особенно — серьёзных отношений, не поднимать.

Света была такой темой для Василия. Он не звал её замуж, справедливо считая, что наёмник — не самая подходящая профессия для того, кто хочет создать благополучную счастливую семью. Василий намеревался сделать предложение, как только они с братом бросят это дело.

Света не торопила, ничего не просила и несколько долгих лет терпеливо ждала Василия из бесконечных отъездов.

Не дождалась…

Их отряд тогда попал в засаду Народной армии освобождения Колумбии. Повстанцы решили, что наёмников послали их главные враги — парамилитарес, вооружённые формирования, созданные при поддержке государства и богатых животноводческих фермеров ганадэрос специально для борьбы с партизанами.

Никакие увещевания, никакие объяснения, вплоть до раскрытия подлинной цели своей миссии — разведки местонахождения новой базы ФАРКа, самой многочисленной вооружённой группировки Колумбии, — не помогли.

Ночной побег был отчаянным, заведомо самоубийственным и почти безнадёжным. Продираясь сквозь непроходимые дебри сельвы, под непрестанным огнём упорно преследующих их партизан, отряд потерял сразу двоих. Тяжелораненого брата Арагорн тащил на спине, а отчаянно цепляющийся за ускользающее сознание Василий дал себе зарок, что, если вдруг каким-то чудом они с братом уйдут живыми, то он обязательно сделает Светке предложение — несмотря ни на что.

Когда братья вернулись в Москву, Василий почти сразу же отправился к Свете с кольцом и букетом цветов. А знакомую дверь в старой «хрущёвке» ему открыл незнакомый мужчина…

— О, бог ты мой, — воскликнул Арагорн, стремясь скорее сменить неловкую тему, и указал на что-то рукой. — Ты только посмотри! Тут как тут!

Василий обернулся и среди толпы репортеров, пропущенных на мероприятие, увидел Жанну.

— Ну, мы ведь именно на это и рассчитывали, — пожал он плечами, усаживаясь на отведённое им с братом почётное место среди членов жюри. — Когда Жанна узнает, в каком качестве мы присутствуем на конкурсе, то обязательно ухватится за эту тему. И, может быть, тогда хоть на время оставит Ахилла.

«Хотелось бы», — подумал про себя Арагорн и переключил внимание на соседей. Разглядывая самых состоятельных людей страны, он вдруг подумал, что почти никто из олигархов ничего не производил — только продавал сырье или удачно перемещал финансы. Неужели на созидании капитал заработать невозможно?..

В зале потух свет; Арагорн откинулся на спинку кресла и приготовился насладиться шоу.

После разыгранной Ильёй ссоры с Агамемноном мирмидоны в следующей битве не участвовали. И это не замедлило самым плачевным образом отразиться на результатах сражения. Видимо, Ян был прав, когда говорил, что Ахилл для армии — своего рода счастливый талисман, что с ним греки воюют с куда большим вдохновением.

Угрюмые воины мрачно наливались вином у вечерних костров; лагерь сдержанно гудел, в атмосфере над пляжем витали запахи жареной козлятины, вонь отхожих мест и пораженческие настроения.

— Илья, надо бы выйти пообщаться с народом, — заглянул в палатку Ян. — Нет желания?

— Нет, — честно признался Илья, но всё-таки вышел — роль Ахилла обязывала. Подсел к какому-то костру на самой границе лагеря мирмидонов и молча уселся на с готовностью предоставленное ему воинами Ахилла место у огня.

Мирмидоны не стали первыми заговаривать со своим предводителем, но спокойно продолжили прерванную появлением Ильи беседу. Конквестора это более чем устраивало; он даже понадеялся, что вот сейчас ещё помолчит с полчаса и уйдёт обратно в шатёр.

Не вышло.

За соседними кострами мрачно пили солдаты, потерпевшие сегодня в битве сокрушительное поражение. И чем больше проходило времени, тем больше пьянели греки, тем злее становились слова и агрессивнее — поведение. И в какой-то момент один упившийся грек выкрикнул: