Чтение онлайн

Барон пока ещё не заметил, в каком состоянии пребывает его младший сын. Поглощенный предстоящим застольем, он только мимоходом напомнил Гожо, чтобы тот не забыл взять с собой на праздник Ахилла. Неважно, что никто не знает, кто он, откуда и на каком языке говорит — для вступившегося за одного из них дом Тагира Алмазова — родной дом.

К вечеру нервы Гожо были напряжены до предела, и в ресторан, где собирались праздновать день рождения, цыган отправлялся с энтузиазмом приговоренного к казни. Хорошо хоть, женщин на застолье не будет — они бы уж точно заметили, что с ним что-то не так. Несмотря на прогрессивные взгляды, цыганский барон придерживался ряда старых традиций; в частности, женщины и дети с мужчинами за столом не сидят. Вот и сегодня жёны, сестры, тёти, бабушки и дети день рождения Джуры будут отмечать дома у Алмазовых, отдельно от мужчин.

Шумное застолье, от которого в любое другое время Гожо получил бы искреннее удовольствие, в этот раз тянулось мучительно долго. Веселый гомон, громкий смех, зажигательная музыка — все это невыносимо било по ушам, раздражало и действовало на нервы. Цыган стискивал зубы, заставляя себя сидеть спокойно, и мечтал лишь о том, чтобы непереносимый шум затих хоть на мгновенье.

Его желание исполнилось. Но далеко не так, как ему хотелось бы. В самый разгар застолья в помещении вдруг появилось с полдюжины вооружённых незнакомцев. Цыгане далеко не сразу обратили на них внимание — они были безудержно веселы и шумно пьяны.

Резкий звук выстрела прервал радостное многоголосье. А потом прямо напротив Гожо оказался тот самый бесцветный тип со стрижкой под короткий горшок, с ребятами которого сегодня утром так быстро расправился Ахилл.

Цыган почувствовал, как замерло, а затем истошно заколотилось сердце в груди.

Бесцветный уставился прямо на Гожо и медленно процедил:

— Ну как, ты всё ещё не хочешь договориться по-хорошему?

— Что происходит? — требовательно осведомился барон.

Бесцветный не обратил на него никакого внимания — он не спускал глаз с Гожо. Молодой цыган сглотнул и с трудом разжал онемевшие губы:

— Я действительно работаю на себя.

— На себя… Откуда у тебя товар?

Мысли Гожо лихорадочно метались. Он обещал полковнику Непыренко, что о нем никто не узнает, но…

Терпеливо дожидаться ответа бесцветный не собирался.

— Значит, так, молокосос, слушай меня внимательно, — он сделал знак рукой, и в зал ресторана один из амбалов втащил девушку, в которой Гожо с ужасом узнал свою сестру Гили. — Ваших женщин с детьми мы забрали с собой, и у тебя есть сутки, чтобы сообщить мне интересующие меня сведения. Если будешь благоразумен, то все еще может обойтись хорошо — для всех, и для тебя в том числе. Мы не звери, без надобности не калечим. Надумаешь — позвонишь по этому телефону, — бросил он на стол листок бумаги. — Советую не размышлять слишком долго. И ещё одно условие: если хочешь, чтобы весь ваш выводок вернулся домой в целости и сохранности, сдай мне того урода, который порезал моих ребят.

Мрачные парни, умело прикрывая бесцветного и держа под прицелом присутствующих, вышли из ресторана.

В гробовой тишине Тагир Алмазов вперил в Гожо требовательный взгляд:

— Что происходит?

Глаза всех присутствующих обратились на младшего сына барона. В этот миг Гожо пожалел, что его просто-напросто не пристрелили.

Медленно, с трудом подбирая слова, то и дело сбиваясь, он принялся объяснять. Рассказывал всё как есть, без утайки. Старательно избегал смотреть на отца; он знал, что не сможет выдержать его взгляд — пристальный, холодный, ничего не выражающий. За которым наверняка скрыто разочарование и осуждение. Когда Лекс закончил, Тагир Алмазов мрачно обвел взглядом всех присутствующих:

— Что будем делать?

Гожо сковало оцепенение; он не слышал, что обсуждали за столом, механически, бездумно сел в чью-то машину, не замечал дороги и едва ли понял, что приехал домой. Спасительное отупение все длилось, и Гожо был этому рад — как только он придет в себя, чувство вины раздавит его.

В разгромленных комнатах дома Алмазовых ярко горел свет, сновали туда — сюда люди, хлопали двери, звонили телефоны….

В смятенной суете никто, в том числе и Гожо, не заметили, что молчаливый незнакомец Ахилл исчез.

Всю дорогу до Москвы Ян провел в сосредоточенном молчании. Тарас, уже смирившийся с тем, что его некоторое время будут использовать исключительно как шофера, не рискнул вывести обычно такого словоохотливого и жизнерадостного Яна из состояния хмурой задумчивости.

Солнце давно потухло за крышами домов, и вечерний поток машин достиг наивысшей плотности, когда УАЗик бодро зарылся в лабиринт отходящих от Яузы улочек. Но хотя рабочий день и подошел к концу, Яну было необходимо поговорить с Папычем прямо сейчас, не откладывая на завтра.

Офис «Бастиона» пустовал; тихо гудели системные блоки в аналитическом отделе и тикали часы на стене. Папыч сидел в своём офисе и что-то сосредоточенно печатал на компьютере.

— Добрый вечер, Андрей Папыч. Ты как? — Ян единственный из всех сотрудников обращался к шефу на «ты» — солидный стаж в «Бастионе» позволял.

— Здравствуй, — кивнул Папыч в ответ, не отрываясь от экрана. — Уже затосковал по цивилизации?

— Вроде того, — с улыбкой поддержал Ян, усаживаясь напротив. Потом посерьезнел: — Дело есть.

— Да я сообразил, что не по мне соскучился.

— Я про Илью, — не поддержал шутки Ян.

Папыч оторвался от клавиатуры и откинулся на спинку стула, ожидая продолжения.

Ян чуть нахмурился, пытаясь сообразить, как лучше выразить свои мысли.

— Объективно — Илья старается, и получается у него неплохо. Особенно с учётом того, что задание ему досталось беспрецедентно сложное, да и риск быть убитым довольно велик. К тому же, кроме общих битв ему ведь ещё и на поединки выходить приходится, и это при том, что на мечах он, сам знаешь, сражается посредственно. Но он выходит. Без энтузиазма, конечно, однако винить его за это глупо…

Папыч внимательно смотрел в глаза одному из самых опытных своих конквесторов и не говорил ни слова.

Молчание шефа привычно нервировало. Ян скрестил руки на груди и тут же чертыхнулся про себя, поняв, что невольно выдал себя этим жестом.

— Давай, выкладывай, — наконец сказал Папыч.

— Илью сделали похожим на Ахилла внешне, но ведёт он себя совсем не как Ахилл, — вздохнул Ян. — Своим примером он должен вдохновлять целое войско, но о чем там говорить, если Илья даже убить толком не может? В битвах он ещё как-то справляется, но в поединке один на один только обезоружит противника — и всё. Мораль греческой армии падает, и если так дальше дело пойдёт, они просто развернутся и уплывут. И даже если ускорить поединок с Гектором, всё равно мораль войска поднять не получится, ведь убить принца Илья, во-первых, просто не сможет, Гектор слишком хорош, а во-вторых, даже если бы и смог — я ему про техасский коктейль уже говорил — он не захочет…

Шеф некоторое время задумчиво разглядывал темноту за окном, а затем медленно произнёс:

— Ну, что ж, мы такой вариант тоже просчитывали, и план на этот случай у нас готов. Заедешь в техцентр, заберёшь… препарат — и дальше по схеме.

— Андрей Папыч, — нахмурился Ян. — может, не надо? Уж очень метод… крутой.

— Ян, ты серьёзно думаешь, что мне нравится это решение? — протянул шеф; в его голосе не было ни намёка на привычный сарказм. — Так вот, мне оно очень не нравится. Но в данной ситуации я не вижу другого. А ты?