Чтение онлайн

Бах!

После каждого выстрела Тарас зажмуривался и вздрагивал. И считал — почти против воли.

«Три».

И не торопился открывать глаза. Он знал, что увидит, и не хотел на это смотреть.

Но не слышать он не мог. Грохот выстрелов. Клацанье передёргиваемого затвора. Хлопки пощёчин. Женский голос, сильный, холодный. Короткие, режущие фразы.

— На тебе, урод!

Хлоп!

Тарас рискнул приоткрыть глаза.

— Всегда — ты! Самый верный. Самый умный. Самый надёжный. Правая рука самого Координатора. А я — всегда никто.

Холера стояла прямо перед Глушителем, широко расставив ноги, орала ему в лицо и отвешивала пощёчины.

Хлоп!

— Я бешеная! Я психованная! Ты так говорил? Это из-за тебя Координатор не давал мне шанса! Из-за тебя я всегда в тени! А я не хочу быть в тени!

Тарас зажмурился, заметив короткий жест рукой, отданный Холерой.

Бах!

«Четыре».

— Я могу сделать всё! Сделать лучше других! Лучше тебя! Но ты!..

Хлоп!

Правое плечо Холеры нервно дёрнулось.

— Ты поговорил с Координатором — и мне сразу красный свет. Морозовская сделка. Орловские тёрки. Алжирские переговоры. Островский захват. Я всё пропустила. Меня не пускали. Из-за тебя. Сегодня — первый раз! Первый раз Сам дал мне операцию! Серьёзную. Ту, с которой не справился ты. Это — мой шанс. И я его возьму. Сегодня всё поменяется. Раз и навсегда.

Бах!

Тарас поспешил зажмуриться.

«Пять… А что они сделают со мной, когда разделаются с последним?»

— Я положу твою команду! — продолжала выкрикивать она. — Всех до последнего. Потом убью тебя. Координатору скажу, что вас положил спецназ.

Тарас приоткрыл глаза. Глушитель смотрел на Холеру и не говорил ни слова. И стажёр понимал почему. Бесполезно. Она вправду ненормальная, эта худая высокая женщина с холодным голосом, резкими короткими фразами и подёргивающимся плечом.

— А на оставшийся спецназ не надейся, — продолжила Холера, перейдя вдруг на спокойный тон. — Мы следили. И заминировали вход в эту… — она кивнула в сторону капища, — в эту… Живым оттуда никто не выйдет.

Хотя на этот раз выстрела не последовало, Тарас не просто вздрогнул, а прямо-таки дёрнулся всем телом. С силой, порождённой страхом и отчаянием.

Они заминировали проход! А там не только спецназовцы — там Илья! Там Ян Сергеич! Проход взорвут, и конквесторы останутся там навсегда!

Бах!

На этот раз Тарас даже не вздрогнул. Отчаяние и безумный страх придали решимости. Он несколько раз глубоко вдохнул и схватился за большой палец на левой руке… О том, что он собирался сделать после того, как освободится из наручников, стажёр даже не думал.

На счёт три.

Раз!

Два!

— Эй, ты!

Зимнюю поляну Ахилл мог и не узнать, но вот полукруглое каменное строение помнил прекрасно. Да, именно отсюда началось его долгое странствие по этой безумной холодной земле. И, наконец, после стольких дней блуждания в этой непонятной стране с чуждыми обычаями он оказался рядом с дверью в свой мир.

Только вот пройти через эту дверь ему, похоже, не позволят. Забравшие его сразу после поединка мужчины сковали ему руки и ни на миг не спускали с него оружия Зевса. А здесь он увидел того самого мужчину, чьё горло всего несколько дней назад он не перерезал исключительно по просьбе Лекса. Значит, его привезли сюда вовсе не для того, чтобы вернуть в родной мир — его привезли на расправу.

Ахилл считал так до тех пор, пока не увидел, что мужчина, на горле которого всё ещё оставался след его ксифоса, вжимается спиной в тело железной колесницы и не сводит глаз со стоящей перед ним женщины. И в глазах, хоть и глубоко запрятанные, всё равно видны обречённость и отчаяние. А высокая длинноволосая женщина с резким холодным голосом и повадками амазонки бьёт его по щекам, и по её приказу сопровождающие её воины разят молниями Зевса стоявших на коленях в снегу мужчин.

Зачем же его привезли сюда?

Амазонка развернулась к нему и коротко, резко выкрикнула что-то вроде «Э! Ты!»

«Ты» Ахилл понимал. «Э!» загадки не представляло — женщина хотела привлечь его внимание.

Он смотрел мимо неё и молчал.

И новый вопрос. Ахилл разобрал знакомое «не понимаешь»; в резком голосе послышались нотки недовольства.

Амазонка нетерпеливо подошла к нему — натянутая, агрессивная, раздражённая. Злая. Злая на него. Встала напротив, совсем рядом. Близко, опасно близко. В родном мире никто бы не позволил себе выказать недовольство Ахиллом, находясь в такой опасной близости от него. Но не здесь.

Женщина снова что-то коротко выпалила и замахнулась рукой.

Ахилл резко поднял на неё взгляд. Так он смотрел в глаза тех, кто осмеливался бросать ему вызов. Смотрел, обещая взглядом смерть.

Светлые глаза женщины, холодные и равнодушные, с таящимся в самой глубине намёком на безумие, наткнулись на его взгляд — и рука амазонки замерла у самого лица.

Дёрнулось правое плечо. Женщина резко отвернулась, почти успев спрятать от Ахилла мелькнувший в глазах страх. Что-то коротко бросила своим, и железные оковы, державшие руки, разомкнулись.

А в следующий миг амазонка снова повернулась к Ахиллу и сделала то, чего он никак не ожидал — вложила ему в руки оружие Зевса.

— Эй, ты! Ты что, не понимаешь?

Холера злилась — её попытки поговорить с Ахиллом разбивалась о молчание последнего. Тарас ждал, что женщина вот-вот сорвётся — с каждым последующим вопросом её голос всё сильнее звенел скрытой яростью.

И вот она шагнула вплотную к Ахиллу, замахнулась — и… рука Холеры замерла у самого лица Ахилла, а потом женщина круто развернулась и вдруг коротко приказала:

— Снять наручники.

Затем сама вложила в руку Ахилла пистолет и ткнула на Глушителя:

— Убей.

Ахилл медленно сжал рукоять пистолета, не отводя взгляда от Холеры. Стало заметно, что его немного клонит вправо — так, словно он бережёт больной бок.

— Стреляй, — повторила она. — Кто ты, зачем ты ему — мне всё равно. Тебя привезли в наручниках. Значит, на расправу. Ты ему должен? Убей — и освободишься. Давай. Координатор спросит — как погиб Глушитель? Я скажу правду. Скажу, что ни я, ни мои его не убивали. Я Самому никогда не вру. Стреляй!