Чтение онлайн

Огромная скорость развития событий и дезориентация магов привели к тому, что я был бы ох как рад забыть.

Как оказалось, то, что забыл, ох как рад будешь вспомнить, но уже поздно. Следующей моей мыслью была прощальная фраза Совести:

«Я закончила, отдаю тебе хозяйство».

Эти слова, как эхо, остались в моей голове даже во время возвращения контроля и никак не могли оставить в покое. Что Совесть успела натворить? Почему я ничего не помню? Сознание заблокировало что-то по-настоящему ужасающее? А где все маги? Где я сам?

А, я все еще около домика. Что-то подсказывает мне, что туда лучше не заходить.

Мой слух ненадолго ушел отдохнуть, поэтому шум далекого бедлама до ушей пока не добрался. Сквозь какое-то глубоководное бульканье тихо долетал звук звенящей тишины, и он отлично дополнял усталость тела и немножко косящие, как после сильного перенапряжения, глаза.

От кончиков волос до ногтей на ногах — всего меня передернуло лишь при вялой попытке представить хотя бы половину того, что, возможно, произошло внутри злосчастной халупы.

— Туда и правда лучше не заходить, — монотонно, как Канор, сказала лежащая рядом Ктори. Она смотрела на завеснушенное звездами темнеющее небо и тяжело дышала. От нее несло кровью, да и выглядела девушка так, как будто полдня давила свекольно-томатный сок под проливным дождем из клубники. Я тоже такой же красный, а жаль! Мантия мага в чистом виде могла бы еще пригодиться.

— Предлагаю убираться отсюда. Рядом очень сильные враги, — сказал я. Слова выходили как-то сипло и рывками, как будто весь день до этого бегал по лесу без остановок и без водопоя.

Тело двигалось на удивление легко и охотно. Этим надо пользоваться, чтобы убежать от правосудия! От Канора. Вот гадость… Он же приказал никого не трогать!

«Как я это могла забыть», — то ли иронически, то ли с сожалением пискнула Совесть.

Теперь, после этой дерзкой выходки, которую она совершила, я буду желанным гостем на всех кострищах Гильдии.

Отовсюду доносились шаги крестьян: легкие, тяжелые, быстрые, осторожные. Все были донельзя взволнованы, но никому в голову почему-то не пришло запереться у себя дома.

— Жгут смолу. Еловые ветки, вернее, смола слишком дорогая, — сообщила Ктори, усердно принюхавшись к неспокойному ночному воздуху.

Теперь, когда она это сказала, я тоже ощутил этот запах, слегка щекочущий ноздри и вынуждающий чаще моргать. Это значит, что люди не просто не сидят дома — они решили защищаться, и собираются это делать при помощи огня, довольно мерзкой штуки.

— Давай побыстрее отсюда смоемся, действительно. У тебя нюх лучше, чуешь, где Велуд?

Велуд. Что-то с ним не так. Я насторожился. Почему-то при упоминании лесника мое сознание противно заворочалось. Не случилось ли с ним чего? Как же я мог забыть такую важную подробность! А все меныров оборотнизм!

— Мне кажется, что он недалеко, но не знаю, можно ли верить этому чувству.

— Недалеко, говоришь? Я сам принюхался, настроившись на искомого чудака, а потом обвел глазами округу. Движение моей головы заставили кого-то еще громче (тяжелей задышал и споткнулся обо что-то в спешной попытке слиться с тенью) затаиться за стеной дома в тридцати шагах. Кто-то следит за нами! Следит и молчит? Ни магу, ни крестьянину это не нужно.

— Выходи, храбрый трус, — улыбнулся я. — Мы уже не злые, видишь?

Для доказательства я обнял Ктори, как старую подругу.

Велуд увидел столь красноречивый факт добра и решился выйти из-за своего угла. Он торопящимся шагом направился к нам, стараясь при этом не махать сильно пострадавшей рукой, а для поддержания равновесия, увы, она ему сейчас была очень нужна.

— Ты в моих глазах обесчеловечился, — угрюмо сказал Велуд мне, а потом обратился к Ктори: — А ты и не очеловечилась даже. Но даже если и так, нам всем нужно отсюда бежать. У меня есть план.

И Велуд замолчал, наверно, ожидая вопросов вроде «Ах, ты такой умный! Что за план ты взродил в своей гениальной голове?». Так мы и стояли: два оборотня, смотрящие в рот леснику. Прошла почти минута, прежде чем пережидать ее кому-то надоело. Кому-то — это мне:

— Да говори уже!

— Никакой благодарности! — забубнил Велуд. — Ну да ладно, это не главное. Нужно найти того, кто воздвиг стену из жидкого серебра и сокрушить его, и тогда мы сбросим с плеч эти удручающие оковы.

— Я знаю, кто это: один из тех магов, которые меня поймали, — сказала Ктори.

— У меня есть идея получше, — улыбнулся я. — Пойдем к стене.

Когда мы стали рядом с ней, Велуд попробовал на прочность ячейки и грустно покачал головой:

— Магических способностей для ее снятия не хватит даже мне. Это очень сильное колдовство и оно крайне хитро наложено. Ты хочешь попробовать разорвать его при помощи своей силы?

Ктори вместе с Велудом вопросительно посмотрели на меня. Я же торжественно поднял запястье, на котором висел завязанный на две петельки волосок старого адрейда, и сказал самым позитивным тоном, который только смог выдавить:

— У меня есть хороший добродетель. Смотрите же!

Но волосок при приближении к серебру никак не среагировал. Все так же осталась стоять стена, прочность осталась прежней, только Велуд сильней засопел.

— Я Не Знаток, — начал он, делая ударение на каждом слове. — Но Мне Кажется, Что Менырово Серебро Никуда Не Делось. Но, Право же, Я Только Дилетант В Энергетических Манипуляциях.

— Нет же, у меня волос, — я показал им запястье и одновременно с ними взглянул на него. Там ничего не было, кроме чужой запекшейся крови! Потерян! Когда я дрался, наверное. Без волоса никак, так что теперь нужно перерыть весь поселок. Почему Канор не мог заколдовать что-нибудь заметное, скажем, шкаф?

— Я Не Знаток, Но У Меня Их Тоже Полно, — лесник начал тереть своими предплечьями и не менее шерстистой головой об серебряную сетку, окинувшую Ракотлуш.

— Этот волосок дал мне адрейд! Он специально заколдован, чтобы развеять магию жидкого серебра! — Нашелся я.

Велуд сразу же изменился в лице:

— Ну так что ж ты молчал? А где объект споров?

— Он мог где угодно упасть, — пожал плечами я.

— Раз уж это единственный шанс отсюда выбраться, то нужно искать его, — сказала Ктори, вздрагивая каждый раз, когда кто-то из далеких крестьянских толп ни с того ни с сего вскрикивал чуть громче обычного.