Чтение онлайн

Мы подъехали к передовой в самый разгар боя. Люди Лузгаша с воем лезли на строй пеших щитоносцев с длинными мечами – тех самых витязей, что пришли мне на помощь в Баксанском ущелье и благодаря которым посольство митрополита было благополучно эвакуировано из Бештауна. Работы им доставалось мало. Прямо за строем стояли четыре танка, которые вели по наступавшей армии практически непрерывный огонь. Еще два танка находились в резерве. Когда в каком-то из танков, ведущих бой, заканчивались пули или топливо, он сдавал назад, его место занимал резервный, а вышедшую из боя машину обслуживали техники. В нее закидывали уголь и засыпали пули, при необходимости доливали воду в котел. На это уходило минут десять – и танк занимал резервную позицию, готовый вновь вступить в бой.

От трехтысячного отряда Лузгаша осталось меньше половины, и вражеские войска обратились в бегство. Танки двинулись вперед без поддержки витязей – те просто не успевали передвигаться с нужной скоростью, но все же шли следом, дабы пулеметчикам было куда отступить в случае засады. А в небе появился дирижабль, который преследовал убегающих, расстреливал врагов с воздуха. Мало кто из напавшего на нас отряда армии Луштамга ушел с поля боя в тот день.

Генерал Корнеев командовал операцией с земли, с легкого парового автомобиля, не оборудованного крупнокалиберным парометом. Генерал Юдин руководил действиями дирижаблей, прикрывавших тылы.

– Завтра вечером мы можем вступить в Бештаун, – объявил военачальник Кондрата княжне, выходя из своего автомобиля навстречу взволнованной девушке. – Основные силы врага разбиты в этой битве. Уверен, что в городе остался лишь малочисленный гарнизон. Предлагаю нанести удар танками и конницей как можно быстрее.

– Поддерживаю, – согласилась княжна. – Я сама поведу конный полк.

– Стоит ли? – спросил Корнеев.

– Стоит, – твердо заявила девушка.

Я склонил голову. Что ж, при поддержке танков вполне можно попытаться захватить город быстрее. Пока Лузгаш не успел перебить местных жителей и сжечь их дома.

Мы выехали на рассвете. Тысяча конников, восемь танков, два боевых дирижабля. Подразделение стрелков с длинноствольными ружьями на велосипедах. Я бы охотнее поехал на велосипеде, чем на лошади, но мне нужно было защищать княжну. Танки танками, а всегда требуется кто-то, кто прикрывает тыл. К тому же прежде мне не доводилось ходить в конные атаки. Любопытно было испытать новые ощущения.

Пыхтя и дребезжа, катились по дороге паровые танки. Посвистывая, разведывали дорогу дирижабли. Время от времени их парометы давали короткие очереди, уничтожая лазутчиков и конные дозоры врага. Вздымала столбы пыли с вытоптанной земли конница. Хорошо, что мы с княжной ехали впереди, рядом со знаменем. Позади от пыли было нечем дышать.

Укреплений на дороге к Бештауну враги построить не успели. Крупные отряды противника нам тоже не встречались. Только возвращавшиеся из предгорий летучие отряды, тащившие добычу либо побросавшие награбленное добро и перебившие пленников.

Вечером мы вошли в пригород, так и не встретив никакого сопротивления. Конной атаки не получилось.

Лошади были взмылены, танки раскалены. Боя в уличных условиях Корнеев опасался. Я тоже. Здесь не так просто применить танки, особенно танки без брони. Здесь замаскированной баллистой легко сбить аэростат. Одна Валия была безмятежна. Она вернулась в свою столицу, в свой родной город. Княжна намеревалась биться за него честным клинком, не используя выдумки монахов. И не страшилась погибнуть в бою за свою страну.

– Впереди, на другом конце города – большой воинский отряд, – просигналил командир боевого дирижабля в ставку главнокомандующего.

Что ж, мы были к этому готовы. Солнце опустилось к самому горизонту, а двигать армию по городским улицам в темноте, где на каждом шагу можно устроить засаду, решился бы только безумец. Нужно было разведать обстановку, и уже тогда предпринимать решительные действия. Поэтому в пригороде мы остановились, заняв три квартала и выставив часовых.

Ставка генерала Корнеева расположилась в большом двухэтажном доме, принадлежавшем знакомому Валие купцу. Ни купца, ни его домочадцев, ни даже слуг в доме не оказалось. Убиты? Уведены в плен? Сбежали? Трудно сказать…

К центру города были посланы летучие дозоры – пешие, на конях и на велосипедах. На несколько кварталов впереди город словно вымер. В домах можно было найти только одиноких старух, которые не могли ничего толком рассказать, да тяжелораненых. Мертвых тоже хватало – враги свирепствовали здесь совсем недавно.

К полуночи возвратился отряд специально обученных разведчиков Славного государства, пробравшийся до самого Провала. Они доложили главнокомандующему, что дворец княжны и постройки вокруг него заняты повстанцами – воинами Салади. И те знают о приближении армии союзников.

Несмотря на такие обнадеживающие вести, ночью мы не стали предпринимать никаких шагов. Существовала опасность, что Лузгаш все-таки приготовил нам ловушку. Да и воины Салади не спешили к нам навстречу, видимо опасаясь того же.

С первыми лучами солнца наша армия в боевом порядке двинулась вперед. В центре города ее встретил большой конный отряд, возглавляемый Салади. Командующий армией повстанцев гарцевал на прекрасном вороном коне. В руке его была обнаженная сабля, доспехи сияли алым в лучах рассветного солнца, поднимавшегося у нас за спиной. В общем строю я узнал некоторых джигитов, знакомых мне по тем дням, что я провел при дворце. Особенно радостно было увидеть неунывающего Касыма Нахартека, единственного уцелевшего воина Сотни-у-Врат, старого моего знакомца.

А вот Чимэдоржа, которого я встретил в трактире, в войске не было. Убит? Захвачен в плен? Я был склонен надеяться, что монгол просто не вышел из тени. Может быть, ему даже удалось внедриться в воинство Лузгаша.

Или он выполняет какое-то важное задание в тылу противника.

Навстречу своему преданному командиру выехала Валия. Она отсалютовала ему саблей, и Салади спешился. Даже если его госпожа захвачена в плен и ее используют как приманку, он намеревался разделить ее участь. Поступок, достойный верного солдата!

Княжна и ее военачальник тихо о чем-то поговорили, после чего Салади подал знак своим людям, чтобы они держали оборону – возможность удара сзади еще не исчезла, – и направился к генералу Корнееву.

– Здравствуй, Виктор, – приветствовал он генерала, как старого друга. Я отметил про себя, что еще не слышал, чтобы к генералу обращались по имени или по имени-отчеству.

– Приветствую тебя, Салади, – ответил Корнеев. – Не до церемоний – время дорого. Мы рассеяли врагов от гор до столицы. Говори, что делается на твоей стороне.

Салади многозначительно усмехнулся и тут же посерьезнел.

– Армия Лузгаша отходит. Отходит в боевых порядках. У нас слишком мало сил, чтобы нанести им существенный ущерб. С собой они ведут пленников – тысяч десять. Думаю, намереваются продать их в рабство.

– Десять тысяч! – изумился генерал.

Валия ахнула. Если учесть, что примерно столько же людей могло погибнуть во время войны, население ее государства уменьшится на десять процентов! Да и только ли в этом дело? Десять тысяч человек, обреченных на рабскую жизнь вдали от родины, под чужими звездами, с ненавистным ярмом на шее!