Чтение онлайн

Он не забыл, как надо молиться, но уделял этому очен» мало времени с тех пор, как ему исполнилось десять лет, и в школе были уроки Закона божьего, воскресные мессы и ежемесячные исповеди для ощищения от грехов его юной души.

Теперь же, когда предзакатное небо на западе начало багроветь, он стал молиться, безыскусно и отчаянно.

– О, блаженное утро, – безмятежно пела Энни, взбираясь на холм. – Наш Спаситель на небесах. Окончены муки земные. О, блаженный рассвет.

Она тащила за собой свою сумку и в испуге подняла голову, когда Кэм в несколько прыжков преодолел последние ярды, разделявшие их. – Энни, я ждал тебя.

– Я просто гуляла. Боже Всемогущий, какой жаркий день. Самый жаркий, какой я помню. – На всем ее клетчатом платье от выреза на шее до подола видны были следы пота. – Я нашла две монетки по пять центов и четверть доллара, и еще зеленую бутылочку. Хочешь посмотреть?

– Не сейчас. Я хочу тебе кое-что показать. Давай присядем.

– Мы можем зайти в дом. Я угощу тебя печеньем. Он улыбнулся, изо всех сил стараясь не выказывать нетерпения. – Я сейчас не голоден. Давай присядем здесь на ступеньках и я покажу тебе это.

– Я не против. Я очень много ходила. Мои ноженьки устали. При этих словах она хихикнула, а затем ее лицо вдруг оживилось. – Ты приехал на своем мотоцикле. Могу я покататься на нем?

– Знаешь что, если ты поможешь мне, я скоро тебя покатаю, хоть весь день, если захочешь.

– В самом деле? – Она погладила ручку мотоцикла. – Обещаешь?

– Истинный крест. Садись же, Энни. – Он вынул рисунки из мотоциклетной сумки. – Хочу показать тебе картинки.

Она плотно уселась на желтые ступеньки. – Я люблю смотреть картинки.

– Я хочу, чтобы ты очень внимательно на них посмотрела. – Он сел рядом. – Сделаешь это?

– Конечно.

– И я хочу, чтобы ты сказала мне, узнаешь ли ты это место. 0'кей?

0'кей. – С широкой улыбкой она приготовилась разглядывать рисунки. Но эта улыбка мгновенно улетучилась. – Мне не нравятся эти картинки.

– Они очень важные.

– Я не хочу на них смотреть. У меня там в доме есть лучше картинки. Я могу показать тебе.

Он постарался не обращать внимания ни свой резко убыстрившийся пульс и желание схватить ее за жалкое сморщенное горло и хорошенько потрясти. Она знала. По ее глазам он понял, что она одновременно и знает, и боится. – Энни, мне нужно, чтобы ты взглянула на них. И мне нужно, чтобы ты сказала мне правду. Ты видела это место?

Плотно сжав губы, она покачала головой. – Нет, ты видела. Ты была там. Ты знаешь, где это.

– Это плохое место. Я не хожу туда.

Он не дотронулся до нее, боясь, что, как бы ни старался, вцепился бы в нее со всей своей силой. – Почему это место плохое?

– Просто плохое. Я не хочу говорить об этом. Я хочу войти в дом.

– Энни. Энни, посмотри сейчас на меня. Посмотри же. – Когда она послушалась, он заставил себя улыбнуться. – Я ведь твой друг, верно?

– Ты мой друг. Ты катаешь меня и покупаешь мороженое. Сейчас так жарко. – В ее улыбке промелькнула надежда. – Хорошо бы сейчас мороженого.

– Друзья заботятся друг о друге. И доверяют друг другу. Мне необходимо знать, где это место. Ты должна мне сказать.

Она мучилась в нерешительности. Обычно выбор для нее всегда был прост. Вставать или ложиться спать. Отправиться в сторону запада или востока. Поесть сейчас или позже. Но в данной ситуации у нее разболелась голова и стало мутить. – Ты никому не скажешь? – прошептала она.

– Нет. Доверяй мне.

– Там живут чудовища. – Она продолжала шептать своими сморщенными губами. Постаревший ребенок, раскрывающий секрет. – Они ходят туда по ночам и делают всякие вещи. Плохие вещи.

– Кто?

– Чудовища в черных одеждах. У них звериные головы. Они делают всякие вещи с женщинами, на которых нет одежды. И убивают собак и козлов.

– Это там ты нашла тот браслет. Тот, что ты отдала Клер.

Она кивнула.—Я думала, что не следует об этом рассказывать. Ведь в чудовищ не полагается верить. Их показывают только по телевизору. Если говорить о чудовищах, то люди подумают, что ты сумасшедшая и запрут в сумасшедший дом.

– Я не думаю, что ты сумасшедшая. И никто не собирается запирать тебя в психушке. – Теперь он дотронулся до нее, поглаживая волосы. – Мне нужно, чтобы ты мне сказала, где это место.

– В лесу.

– Где именно?

– Вон там. – Она сделала неопределенный жест рукой. – Там за камнями, среди деревьев.

Акры, покрытые камнями и деревьями. Он глубоко вздохнул, стараясь говорить ровным тоном. – Энни, мне необходимо, чтобы ты показала мне это место. Ты отведешь меня туда?

– О, нет. – Она вскочила в панике. – Нет, ни за что. Я не пойду туда сейчас. Скоро будет темно. Туда нельзя ходить ночью, когда вылезают чудовища.

Он взял ее руку, на которой мелко дрожали браслеты, стараясь успокоить. – Ты помнишь Клер Кимболл?

– Она ушла. Никто не знаешь, куда.

– Я думаю, ее украли, Энни. Она не хотела уходить. Они могут отвести ее сегодня ночью на то место, Они причинят ей боль.

– Она хорошенькая. – У Энни начали дрожать губы. – Она приходила ко мне в гости.

– Да. Она сделала для тебя вот это. – Он повернул браслет на ее запястье. – Помоги мне, Энни. Помоги Клер, и тогда, клянусь тебе, я прогоню этих чудовищ.

Эрни ехал уже несколько часов. Прочь из города, делая круги, выезжая на шоссе и затем снова петляя по проселочным дорогам. Он знал, что его родители будут вне себя от беспокойства, и впервые за много лет подумал о них с искренним сожалением и даже привязанностью.

Он знал, что означала сегодняшняя ночь. Это было испытанием, последним для него испытанием. Они хотели ввести его в свой круг быстро и окончательно, так чтобы он был связан с ними кровью, огнем и смертью. Он подумал было о бегстве, но ему некуда было бежать. Для него оставался один путь. Путь, ведущий на ту поляну в лесу.

Он был виноват в том, что Клер предстояло в эту ночь умереть. Он знал это и мучился от этого. Но учение, которое он выбрал, не оставляло места для сожалений или угрызений советси. Это учение смоет с него всю вину. Он жаждал этого и думал лишь об этом, поворачивая грузовик и направляясь навстречу своей судьбе.

Проезжая мимо его «Тойоты», Бад рассеянно взглянул на нее и вдруг вспомнил. Чертыхаясь, он потянулся к рации.

– Номер один, говорит Номер три. Слышите меня? – Ответа не было и он дважды повторил свой вызов. – Ну же, Кэм. Отвечай. Это Бад.

«Черт побери, – подумал он, – шерифа не было на связи, а ему тут приходилось гнаться за каким-то парнем на грузовике». Бог его знает, куда. Бог знает, зачем». Но несмотря на свое раздражение, Бад, выполняя инструкции, держался от грузовика на безопасном расстоянии.