Чтение онлайн

«Да! — так и хочется крикнуть мне. — Я умерла только что. Нина Зорина».

Никто не поедет меня спасать. И Коля. Мой Коля, которому я верила все эти годы, все-таки предал меня. Теперь уж все точно. Ошибки или подлога быть не может.

Коля с Маней… Как она и говорила. Не соврала! А я-то надеялась, что хоть ради детей он меня вытащит.

— Нет. Я не дозвонилась, — вру на ходу. — Просто сердце что-то прихватило.

Машинально кладу ладонь на левую грудь.

— Сейчас пройдет, — улыбаюсь печально.

— Вы не торопитесь. Посидите немного. Пусть отпустит, — улыбается мне девчонка. Такая приветливая и искренняя.

— Нет, нет, надо идти. Меня машина ждет. Сейчас только хлеба возьму и селедки, — причитаю на автомате и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

«Коля, зачем ты так?» — Из горла рвется крик, на глазах стоят слезы. Но вцепившись в сумку, как бультерьер в жертву, выхожу в зал. Сейчас бы согнуться в три погибели, зарыдать. Но нельзя. Надо дотянуть до Сэдвик-парка. Там все свое горе в подушку выплесну.

Беру хлеб, девчонка взвешивает мне пару селедок с жирненькими спинками. Прихватываю с полки банку маринованных помидор и соте, очень похожее на то, что делала когда-то моя бабушка.

Даже вспоминаю, как она рубала ножом запеченные баклажаны и перцы. Добавляла к ним свежие помидоры и мелко нарезанный лук. Будто наяву вижу ее руки. Умелые, не боящиеся никакой работы. Словно слышу голос ее.

— Держись, Нинулечка. Держись, родная!

— Ой, а у меня нет сдачи! — вертит в руке мои купюры девчонка.

— Нет, это за услугу, — мотаю я головой. — За товар сейчас рассчитаюсь.

Достаю несколько фунтов, протягиваю девчонке.

— Правильно? — говорю и сама даже не соображаю, сколько я денег даю. Может, еще надо?

— Нет, вы и так лишние пять фунтов дали, — отдает мне сдачу девушка и с ужасом смотрит в витрину. — О, господи! Опять они! И мамы нет.

— Кто? — оглядываюсь не понимая. И вижу подростков. Молодых подрощенных хряков, вваливающихся в магазинчик. — Они тебя обижают? — спрашиваю, а сама кошусь на Саида, входящего следом.

— Нет, — тараторит девчонка полушепотом. — Они забирают хлеб и играют им в футбол. Представляете, какая гадость!

— Так не продавайте, — шиплю я и даю указание водителю на арабском. — Нам надо защитить девушку.

— Они не покупают. Просто берут. Сейчас сами увидите! Мама их гоняет. Но они специально приходят, когда ее нет…

Парни пробегают по рядам. Нарочно задевают стеллажи, так что с них падает товар. К счастью хозяев, в пластиковых упаковках. А потом берут хлеб с лотка.

Французские батоны, саечки, бородинский!

И смеясь, выходят из магазина.

— Идем за ними! — приказываю Саиду.

— Как скажете, госпожа, — кивает он. Ставит мои покупки на заднее сиденье такси. И идет со мной. А куда ему деваться?

А у меня реально срывает крышу!

Особенно когда, завернув за угол, натыкаюсь на футбольную площадку, где уже местные долбоящеры пинают хлеб ногами.

— А ну-ка, остановитесь! — кричу, выходя к парням. — Прекратите, немедленно!

— А ты кто такая, чика? — ухмыляется один из них. А двое других, заметив Саида, пытаются удрать.

— Поднимите хлеб, — приказываю холодно и надменно. Точь-в-точь как Рашид. Спина прямая, взгляд пронизывает пренебрежением и брезгливостью. А в голове лишь холодная ярость.

— Ну ладно, — фыркает другой. — Поднимем, миссис, — ухмыляется он с издевкой. Дескать, ты уйдешь, а мы продолжим.

Ага, сейчас!

— А теперь ешьте! — велю, не двигаясь с места. Лишь замечаю, как Саид кому-то звонит и тут же становится рядом.

— Вам лучше выполнить указание госпожи, — предостерегает он на весьма приличном английском.

— А если мы откажемся, что будет? — смеется первый отморозок. Мордатый, некрасивый парень с прыщавой мордой и накачанными бицепсами. Поднимает спрятанную под лавкой металлическую палку. — Идите нахер отсюда. Видал я господ! Я тут король на районе, — наступает на нас, перехватывая железный прут.

— Бросайте эти сраные булки, пацаны. Да что она нам сделает? Нас большинство! — орет он своим подельникам. Таким же качкам и отморозкам. Они безоговорочно исполняют приказ и тоже достают палки.

Надо бы отступить. Убежать. Но нельзя. Это только подзадорит молодых идиотов. Даст им карт-бланш. И спиной поворачиваться не надо. Смертельно опасно. Лучше переговоры.

Так учил меня Коля.

Коля. Сучий потрох.

— Тебе проще съесть этот хлеб и обходить магазин десятой дорогой, — говорю совершенно спокойно и тихо. — Или что-то непонятно?

— Мне все понятно. А тебе, походу, нет, — ржут парни и переглядываются между собой. — А что, пацаны, прикольная милфа. Давайте вырубим старика и заберем ее к себе. Оторвемся по-крупному, — смеются они. И осекаются, заметив у Саида в руке пистолет.

— Бросить палки и есть хлеб, — приказывает он. — Или стреляю на поражение.

— Да ну? — все еще ухмыляются парни. А когда рядом с площадкой уже тормозят наши машины с реджистанскими флагами, и к нам бежит вооруженная охрана с автоматами наперевес, ублюдки нехотя поднимают хлеб с земли и едят.

— Я больше не могу! — взмолившись, бурчит лидер шайки.

— Доесть все до последней крошки. И расплатиться в магазине, — отдаю последнее указание я.

Молча наблюдаю, как парни давятся хлебом. Как нехотя идут в магазин и выворачивают карманы.

— Спасибо вам, — вылетает мне навстречу девчонка. — Не знаю, кто вы, но спасибо большое! Если надо будет еще позв…

— Забудь, — приказываю ей. — Навсегда забудь. Поняла? Как тебя зовут? — спрашиваю обалдевшую девочку.

— Нина, — выдыхает она пораженно.

— Если кто-то будет спрашивать, отвечай, что я только купила продукты, и все. Больше ничего не говори. Никому. Даже маме. Ясно? Это очень опасно. Все повернулось не так, как я планировала, — добавляю с досадой. И сама удивляюсь собственной холодной рассудочности.