Чтение онлайн

– Когда—то ты привыкнешь к нему.

– Как к этому ошейнику, да?

Оттянув футболку сильнее, Ворон продемонстрировал тату в виде шипов, сковывающих его тело с шеи по грудь. Если приглядеться, то можно заметить, как каждый острый кончик шипа впивается в плоть, как настоящий.

– Забыла, что посадила меня на цепь, а, Лик?

– Прошло столько лет, а ты продолжаешь поднимать эту тему?

– Издеваешься, госпожа моей ненависти? Напомнить, кто притащил меня в эту Обитель, а затем истязал, пытаясь приручить? Забыла, как уловкой смогла подавить то, что сидит внутри меня.

Поднявшись и ударив по столу, девушка прикрыла глаза.

– Довольно, я сказала. Выметайся с глаз моих до следующего задания.

– Что, больно, госпожа? А теперь представь как было больно мне всякий раз, когда твои тонкие пальцы касались горячей кожи. – Ворон приблизился к Главе, почти шепча ей на ухо. – Я дергался, а тебе нравилось, так ведь?

– Садистку из меня решил сделать?

– Ты – Тварь похуже меня, госпожа моего заточения. И, смею предположить, знает это лишь Верхушка да я.

– Хватит.

– Вот и тебе хватит, Лик, всякий раз испытывать судьбу, поднимая эту тему.

– Угрозы? Моим оружием против меня?

– Увольте, госпожа, напротив. Хочу показать, что вы – не далеко ушли от меня.

3Заклинатель – Человек—Обращенный, способный создать зачарованные талисманы и оружие, которым пользуется всё Агентство.

4Часовщик – Человек—Обращенный, способный подчинить своему контролю всего лишь час прошлого и будущего. Почти все известные Часовщики работают на Агентство.

5Телекинетик – Обращенный, способный усилием мысли воздействовать на предметы и пространство, заставляя то подчиняться воле Телекинетика. Пока такая способность имеется лишь у Главы Агентства.

6Перипетия – Место скопления Темного и Светлого Эфира. Время и пространство в этой местности не подвластна никому, кроме мощных Часовщиков, а поглощённый Эфир увеличивает силу трапезника многократно.

2025 год, Август

Зачарованная ткань печатей невыносимо жгла и колола миллиардами игл. От слабости звенело в ушах. Не было возможности двинуть даже пальцем, чего было бы достаточно, чтобы разорвать когтём хоть одну запечатывающую руну, но увы. От каждой попытки движения, ткань лишь туже сжималась и существо низко шипело, скаля клыки и запоминая тех, кто лишил его свободы. Особенно одну. Ту, что смогла его обездвижить и сейчас замыкала последние замки на удерживающих его путах и цепях.

После чего женщина отошла и отдала приказ. Цепи с грохотом начали натягиваться, поднимая над полом и фиксируя в чуть наклонном положении. Невыносимо болели крылья, так как регенерация проходила раздражающе медленно. Ярость сдавливала грудь похуже печатей и мысли роились в голове самые мрачные.

– Твари. Мерзкие бескрылые, как вы посмели меня пленить? Лишить меня крыльев и свободы?! Я отомщу. Убью каждого голыми руками!

– Уж прости, Орлов, но это для твоего же блага, – прошептала напоследок та женщина и покинула камеру, оставляя существо в одиночестве. Наедине с тишиной и пустотой.

– Убью тебя.

****

Проходило время, но существо не чувствовало его хода. Ему казалось, что это самое время в насмешку встало. Тьма стала ему уютным и тихим домом. Его не волновало то, что к нему спускались и о чём—то спрашивали. Он был занят лишь двумя вещами – дыханием и сном. И во сне он расширял своё сознание и дух настолько, насколько только мог. Так, чтобы его «Я» пронизывало каждую пылинку в камере.

Так он узнал, что стены и пол его клетки испещрены подавляющими рунами и печатями всех народов мира, на всех возможных языках. Даже несколько чисто библейских и христианских символов было. Всё, чтобы Обращенный любого типа оказался здесь бессилен и не мог даже ветерок создать для обдува запотевшего лица. Потому в ней было жарко, но в душе существа было ещё жарче. Внутри его сути бурлил и плавился персональный Ад, море огня и раскалённой искрящейся плазмы.

Он выбрал эту силу своей. Но здесь она была бесполезна, сжигая его изнутри. Существо научилось игнорировать боль, усталость и дискомфорт. А ещё оно развивалось. Усиливало то единственное, что никто не смог бы отнять – душу. Стараясь концентрироваться на собственных чувствах, существо отключало их, вынуждая мозг пульсировать из себя Эфир. Душа расширялась, становясь осязаемой. Он мог ощутить озноб тела сквозь нее, заметить, какие толстые цепи сжимали искорёженные крылья, вызывая новую порцию злости.

Именно тогда пришла она – та самая женщина. Существо ощутило своим духом её приход и затаилось, ожидая.

– Уже полгода прошло, а ты так и не реагируешь. Ешь и то из—под палки. Удивительно как ты ещё жив, – заговорила она после нескольких мгновений молчания. Существо невольно усмехнулось. Оно научилось обходиться без еды как можно дольше. Достаточно для того, чтобы люди, приходившие его кормить, уходили. Он не собирался есть с чьих—то рук как домашний зверь.

– Тебе тут не одиноко? – Продолжала меж тем спрашивать женщина. – Не страшно?

А существо лишь смеялось про себя. Оно любило одиночество, мрак и тишину. А когда утомлялось, с удовольствием погружалось в сон. Единственное что бесило, это осознание того факта, что ему придётся провести здесь всю жизнь, до самой смерти. А это, благодаря его живучести, произойдёт не скоро.

– Ты не хотел бы выйти отсюда? – он хотел, но осознавал, что такое даром не получить никогда.

– Я хочу тебя убить, – произнесло существо в итоге, когда болтовня начала его утомлять.

– За то, что посадила сюда? Прости уж, но так нужно. И для тебя, и для окружающих. Ты опасен. Хотя, как выяснилось, ты был опасен и до обращения. Проклятия насылал, убивал людей. Судя по досье, ты всегда был чудовищем, а Тёмный Эфир лишь отразил на твоём теле уродство твоей души.

– Ничего нового, – усмехнулось на слова женщины существо, обнажая внушительные клыки.

– Что?

– Ты не произнесла ничего нового, женщина. Убирайся. От тебя голова болит. А ещё ты воняешь, – после этих его слов женщина ушла. Впрочем, не навсегда.

Женщина продолжала приходить, садясь напротив существа, рассматривая дергающиеся перья на массивных вороньих крыльях. Тонкой иглой заканчиваясь, те могли изрезать тела в мельчайшие кусочки, при желании и следа не оставлять, но он промахнулся. Гордыня и самоуверенность, обуздавшие существо, поработили его разум, заставляя верить в собственную непревзойденность. На пути попалась она, перечеркнув все труды и старания.