Кто пьет на брудершафт с богами,Тот баловень самой судьбы,И все дороги и путиЕго ведут к бессмертью сами.И вот смотрю на твой портрет,А слезы почему-то душат:Зачем, отзывчивый поэт,Ты продаешь за славу душу?Обманываясь вновь и вновь,Мечтаешь, как мечтают дети,О том, что на твою любовьТебе взаимностью ответят.
Русский писатель
Н. И. К.
Живет по старинке писатель сегодня:Пером и чернилами правя строку.Он в клубы не ходит, машин не заводит,Не едет в Париж, чтоб развеять тоску…Копаясь прилежно в своем огороде,Он вырастит овощ на зависть друзьям —Который шедевром окрестят в народе,В Париж привезут, чтоб скопировать там.
Среди толпы чужой и темной
Среди толпы чужой и темнойТы был мне — книжный идеал,И этот мир серо-нескромнойТебя к себе не принимал.И впрямь, как медвежеподобен,Как неуместно странен ты,И как громоздко неудобенТы для квартирной высоты!Как не летать небесной силеВ краях подводных, в глубине,Так и твои тяжелы крыле —Ты гость случайный на земле.И потому вдали сраженьяС земною косною судьбой:Победы ль будут, пораженья? —Но, как в стихах: «И вечный бой…»Как страшно, друг! Сбежать бы в детство, —В звучащий сладко твой рассказ —В старозаветный, старосветскийВ провинциально-тихий час.
Черно-синие зимние тени из окон
Д. А. М.
Черно-синие зимние тени из оконНаплывают — и день народившийся меркнет…И свечного огарка мерцающий кокон…Гонит мрак, будто в давнем и праведном, веке.Как попал ты сюда — в мир уснувших, застывших,Цифр бездушных и снежно-пустынных событий,И сограждан беспамятных, землю забывших,Чем согреться в искусственно-созданном быте?!И одно остается — сбежать и закрытьсяОт навязчивых дел, что вокруг ворохами.Согревать свою душу — молиться, молиться,И, оттаяв, пролиться слезами-стихами…
Когда лист чистый, белоснежный
Ю. И. Р.
Когда лист чистый, белоснежныйВнимал моим страстям земным,С небес являлся ангел снежныйУнять пожар, рассеять дым.И устремляясь в мир чудесный,Искала истины я твердь,Чтобы отблеск звуков поднебесныхВ своих стихах запечатлеть.Но Промысла рукою твердойМир изменился на иной,И вместо белых крыльев — гордыйСонм темных духов надо мной!Ужель старания ничтожныИ замыслов чудесный садЛишь только воплотится — Боже! —Ведет прямой дорогой в ад!
Дуэли
Дуэли, Дуэли, Дуэли…В метели, дожди, жару…К снежной постелиМы не успели — Ой, не к добру!Веками на помощь бегу По следу, по слуху, Хватило бы духу На том берегу…Дуэли, Дуэли…Дуло и дым:Отдана дань дамам и дням — и многим другим…Вот она, грань!Дуэли, дуэли, дуэли…Два секунданта, шаги…День покачнулся на древней качели: «Дети. Не отдал долги… Как тошно…»Губы дрожат у друзей, Кровит на снегу морошка.Дантесы всегда у цели, Лишь я опоздала немножко…
Москва. Марина. Как давно…
Москва. Марина. Как давноС тобой мы мерили проулкисквозные, торопясь в кино,Стучали каблуками гулко.Оставивши Тмутаракань,О славе грезили и счастье:Любые временны ненастьяИ чудом разрешится брань…Стоит Москва, как и всегда,А ты во Сергиевом Посаде,Да во церковной спишь оградеИ видишь, как шумит Москва…
ЕСЛИ ДУШУ ОХВАТИЛА ДРОЖЬ…
«Вы — соль земли. Если же соль потеряет
силу, то чем сделаешь ее соленою?
Она уже ни к чему негодна, как разве
выбросить ее вон на попрание людям»
(Матфея. 5:3–5)
Молвила брату сестрица
Молвила брату сестрица:«Ваня, не пей из копытца!»Молила Ивана Марья:«Не тронь только горницу дальнюю!»Велел Бог Адаму: «Дети!В саду сем пребудьте веки —Не трогайте дерево смерти, —Познав его, станете смертны!»Ослушался братец сестрицы,Испил он студеной водицы —Запрыгал козленком, заблеял:«Аленушка, что я наделал!»Иван не послушался Марью —Открыл он ту комнату дальнюю —На горе себе КощеяОн отпустил, жалея.Яблоко съела дева,Адам искусился Евой,И Бог их прогнал из рая:«Свет познавайте, сгорая!»Но в сказке герой воспрянет:Вновь облик вернется Ване,Царевич Иван Кощея,Конечно же, одолеет.А я все книги листаю —С древа того ль — не знаю:Познания сладок яд:И рай в нем сокрыт, и ад.
Напояешь ты землю медом горько-зеленым…
Напояешь ты землю медом горько-зеленым,Ты — медаль, что гордится двумя сторонами,Как лукаво ты даришь надежды влюбленным,Как играешь, смеясь, их слепыми сердцами!Сеешь страх и мешаешь уснуть суеверу…Не вставай в изголовье у спящего мужа,В мою дочку не целься — ей дар твой не нужен.Я на голову нимб от тебя не примерю.Я безлунья дождусь — и выйду из дому,И на ощупь приму млечный путь за дорогу,Обойду твой бесовский, магический омут,Чтобы душу отдать одному только Богу.
Высота неведомого свода…
Высота неведомого свода,И окрест ликующая мгла:Вот она, желанная свобода —Ни тепла родного, ни угла!Разве где-нибудь еще на этом светеНоша есть блаженней ноши той? —Здравствуй, брат мой, непутевый ветер,Погуляем в поле мы с тобой!И пускай не ждет своей подругиВ горьком доме сладостная ложь,Если сердце подхватили вьюги,Если душу охватила дрожь…
Неужели мы с тобою стали стары…
Неужели мы с тобою стали стары, —Для чего, скажи, воспоминанья? —В смутном сне оставленные чары,И тревожный хаос подсознанья…А быть может, было всё не с нами? —Так давно, что упускаю что-то…Вот мы дома, а на этом фотоВид с окна — он так же в Лету канет…Все события смешались в хороводе,Окружив нас, и куда-то всё несется…Соломон изрек однажды: «Все проходит!» —Я не верю — что-то все же остается.