Чтение онлайн

– Не наше дело! Отвести туда, где он был, отряхнуть пыль, извиниться! Или... вот что… – Старший посмотрел на Сэма: – Что же вы, отец... Давайте вас, что ли, в клинику направим, в шестом куполе? Там о вас позаботятся, а то ведь за бродягу вас приняли...

В эту минуту в комнату вошёл высокий стройный человек в длинной чёрной сутане. Это был отец Александр.

– Уважаемые, – смиренно, с поклоном обратился он к людям в сером. – Этот человек, – он показал на Сэма, – работает при церкви. Я могу за него поручиться. Он бывший астронавт, но сейчас не у дел. Прошу вас…

– Святой отец, знаем, знаем, ошиблись, с кем не бывает. По внешности судили. Приносим глубочайшие извинения вам и вашему подопечному. То есть, вам, – теперь он уже обращался к Сэму, – и вашему духовнику!

Сэму вернули костыли, помогли подняться со стула, проводили до лифта, не прекращая извиняться.

– Спасибо, Александр, что поспешил на помощь, – поблагодарил Сэм священника, когда они вдвоём поднимались на лифте. – Но как ты узнал?

– На то и друзья, чтоб помогать, – скромно ответил Александр, поглаживая бороду. – А как узнал... Тебе есть, кого благодарить за это кроме меня. Один из твоих дружков, с которыми ты прожигаешь свою жизнь, оказался не так уж плох. Увидел, что тебя забрали эти люди, и тотчас прибежал ко мне.

– Матеуш Новак... – задумчиво проговорил Сэм.

– Да, Матеуш. Он сказал, что тебя могут депортировать на Землю, а тебе никак нельзя покидать Марс, пока ты не сделаешь кое-что важное. Кстати, что это за важное такое?

– Извини, но пока я не могу ничего рассказать. Скажу лишь, что это во имя добра. Прошу, не сомневайся в этом. А сейчас я очень спешу.

– Я могу помочь? – спросил священник.

– Ты уже помог. Теперь я должен помочь себе сам.

Итак, он вновь обрёл свободу. Невероятное везение проявилось в том, что в своей пылкой речи его невидимый заступник из чиновничьего аппарата не упомянул о возрасте астронавта Сэма Ричардса. Да, в этот раз удача была на его стороне. Но как верёвочке не виться, правда всё равно откроется.

У Сэма оставалось несколько минут, чтобы предупредить своего двойника. Он боялся, что уже поздно. Из головы вылетели все те слова, которыми он собирался произвести на «другого Сэма» должное впечатление и убедить его не ходить в злополучную пещеру или хотя бы проявить максимальную осторожность. Но самое главное... Сэм достал из-за пазухи мягкую, пластиковую фотографию. Он хранил её у себя более двадцати лет, но она нисколько не потускнела. Это была копия другой фотографии, в своё время «улики №1» против меллов. Не так-то просто было найти её даже тогда, давно, когда произошли все эти события. На фотографии был погибший на Европе, под ледяным завалом, парень. Как его? Кажется, Анджей. Фамилия то ли польская, то ли чешская – Пановски. А рядом – странное, большеглазое существо, мелл. Именно эта фотография, наряду с результатами обследований найденных тел, будет фигурировать как главная улика в постыдном деле против меллов.

Сэм вышел на центральную площадь и стал с пристрастием разглядывать прохожих. Зрение в последнее время всё чаще подводило его, поэтому приходилось щуриться, чтобы ни в коем случае не пропустить «того самого парня, который, может и похож на меня, но на самом деле мной не является». Сэму как обычно нездоровилось, а от всего случившегося за день и вовсе било крупной дрожью. Наконец он увидел своего двойника. Лихорадка и слабое зрение продолжали шутить с ним злые шутки, и ему показалось, что «другой Сэм» передвигается в неясном тумане, медленно, плавно, с трудом преодолевая густую субстанцию, сковывающую его движения.

В ладони Сэм зачем-то сжимал тот самый крестик, который подарил ему Александр, и фотографию. Он без труда нагнал астронавта и позвал:

– Сэм... Сэм Ричардс! Постой!

Но двойник продолжал неспешно «плыть». Тогда Сэм изловчился и, рискуя быть непонятым, схватил астронавта за руку.

– Стой, стой...

«Объект» остановился и наконец-то посмотрел на Сэма. В его взгляде скользила жалость и... неприязнь. От сознания этого Сэма как током дёрнуло. Он понимал, что ему нужно во что бы то ни стало удержать внимание астронавта. А это было не так просто.

– В пещере будет обвал... Я скажу тебе… я знаю… держись поближе к краю, жмись вправо… Пыль, красная пыль, она всюду, нет спасения… – продолжал лепетать он, с трудом подыскивая нужные слова.

Астронавт достал из кармана несколько монет и протянул Сэму. Тот схватил деньги, не думая, и успел вложить своему двойнику в руку маленький бронзовый крестик. Да! Пусть он сыграет роль того самого знака, которого, быть может, не хватило Сэму в тот злопамятный день.

– У меня было видение, – соврал Сэм, – я тебя узнал… Помни, держись правой стороны… – он подошёл к астронавту очень близко, так, чтобы ни одна живая душа не услышала их разговор. – А лучше: не ходи вовсе. Поверь, так будет лучше всем.

Астронавт положил крестик в нагрудный карман куртки. Теперь в его взгляде появилось любопытство и – Сэм готов был отдать руку на отсечение! – узнавание. А вот этого допустить было никак нельзя.

– Помни, что я сказал! Иначе сегодняшний день может стать твоим последним днём. И последним днём Роберта Лоуренса, – добавил он тихо, но вдруг по-старчески нервно встрепенулся и горячо продолжил: – Но это ещё не всё. Есть кое-что поважнее. Поважнее твоей жизни и смерти. И только ты можешь это исправить. Запомни: меллы, целый народ Европы будет истреблён, если ты не вмешаешься. Вот, держи, – Сэм отдал фотографию. – Это будет фигурировать как главная улика против меллов, и, как враждебных существ, их уничтожат – всех до единого, кроме тех «счастливчиков», которых заберут для опытов. Запомни: они просто защищались, как защищался бы ты или я или любой другой человек или народ против нашествия узурпаторов. Ты должен сделать так, чтобы эта фотография никогда не была сделана, – сказал Сэм и заковылял прочь, быстро, как только мог.

Теперь оставалось затаиться и ждать. Худшее он узнает из новостей на следующий день. Что ж, у него хватит духу выдержать этот удар. А если всё-таки удалось изменить судьбу «другого Сэма», значит, не зря он прожил свою жизнь. Но для непосвящённых, к числу которых относились новостные агентства, благополучно завершённая экспедиция в пещеру – всего лишь будни, нанизанные на нитку повседневности. Об этом также сообщат в марсианских новостях, но мимоходом.

Сэм обосновался в самом укромном из всех известных ему уголков. До этого он позавтракал на деньги, которые дал ему двойник, мысленно воздавая хвалу присущей им, Сэмам Ричардсам, доброте. Теперь он дремал, время от времени поглядывая на часы и прислушиваясь к новостям. Передали, что прогнозируемая к ночи буря по своей силе превзойдёт все ожидания. Потом – что буря разыграется намного раньше, чем предполагалось, поэтому все работы на открытом воздухе сворачиваются до времени. Про двух астронавтов никто и не вспоминал. Никто, кроме Сэма. Если они спасутся от обрушения свода в пещере, то не минуют бури. Сколько же препон устроила им судьба в этот день! Вот это запас прочности, вот это взаимозаменяемость невзгод!

Наступил вечер. Сэм больше не мог находиться в полудремотном состоянии и покинул своё безопасное место. Зловещие предчувствия доводили его до безумия. Если так трудно изменить судьбу одного-единственного человека, то что говорить о двух и более... Мог ли он надеяться, что его двойник выйдет из этой заварушки цел и невредим? А что ждёт Лоуренса? Сэм почти не помнил его лица и не мог поверить, что когда-то увидит его снова, а это значит...

…кто-то схватил его за плечо. Сэм вздрогнул и повернулся. Перед ним стоял его двойник. Лицо астронавта было преисполнено благодарности, а с губ вот-вот должно было сорваться «спасибо», но... Сколько затаённой горечи читалось во взгляде... А это значит... Лоуренс мёртв, по-прежнему мёртв.

Как будто в опровержение его мыслей, из-за спины «другого Сэма» показалась угрюмая физиономия Роберта Лоуренса. Сэм, не в силах справиться с грудой непонятных, навалившихся на него мыслей и чувств, поспешил уйти. К чему слова? Он не просто уходил, он спасался бегством, ежесекундно озираясь на Лоуренса.

– Судьба настигнет, всё равно настигнет... Как обмануть? Филх знает. Он всё знает, – шептал он.

Требовалось осмыслить победу. Радости не было. Может быть, он уже не способен радоваться? Может быть, эта эмоция, как и многие другие, требует тренировки, навыка? Страх переполнял его – в этом всё дело. Страх мешал ему радоваться. Его глодали сомнения: а вдруг что не так? В этот раз они смогли обмануть злую судьбу, но не отомстит ли она, не возвратит ли всё на круги своя, не заставит ли плакать кровавыми слезами?