Обратная сторона личной свободы
Шрифт:
И опять такой она показалась себе беззащитной, такой никому не нужной, даже Димке, что захотелось сделать что-то такое с собой… Стереть себя с лица земли, вот что!
Хотя минуту спустя ей стало стыдно от того, что позволяет заводиться в голове подобным мыслям. Разве она истеричка? Разве совсем беспомощная настолько, что сама не может о себе позаботиться?!
Как все-таки тяжело. Как больно вдруг открыть для себя собственную ненужность. И уговаривать, что это не так. Когда можно всего лишь выпить несколько пачек снотворного – и больше никаких проблем решать не надо.
Однако стоит такой мысли появиться, и, похоже, она уже не уходит. И приводит за собой ещё ворох таких же мыслей. Отстаньте от меня все!
Ведь все хорошо. Откуда у нее такое беспокойство? Ни с того ни с сего ее начинает колбасить. На ровном месте! Димка не попросил у неё сотовый телефон. Был уверен, что она никуда из его квартиры не уйдёт и потому он в любое время может позвонить сюда? Непонятно, что плохого в том, что он ей доверяет? Он даже не знает, где она живет, и не поинтересовался.
Если бы даже Димка решил её искать, то пришёл бы к дому Тамариных родителей, где, кроме мамы её подруги, Люду никто не знает… Вот ведь привязалась к ней эта тревога! Зачем ему знать то, что скорее всего и не понадобится?
До сих пор никто не делал Людмиле предложения, а Димка говорит об этом как о деле решенном. Может, именно это её беспокоит?
Значит, теперь у Людмилы будет почти своё жильё. Туда во время увольнений будет приходить Димка, и они станут жить как муж и жена… Он что-то говорил насчет их будущего, но Люда была уже достаточно опытной, чтобы знать: не всё то, что люди говорят в минуту вдохновения, стоит принимать за чистую монету. То есть в тот миг они сами верят в то, что говорят, а немного времени спустя могут даже удивиться: чего вдруг их так растащило?
Людмила подошла к окну и взглянула в него. Интересно, если разбежаться и прыгнуть, неужели и правда стекло выдержит? А нет – так тебя поймает сетка?
Но тут в замке заворочался ключ, и кто-то попытался открыть дверь, которую по совету Димки она закрыла на небольшой, но прочный засов.
Глава седьмая
– Кто здесь? – спросила она дрожащим голосом.
– Откройте, это Фил, друг Димы. Разве он вам обо мне не говорил?
– Не говорил, – сказала Людмила, не делая попытки открыть дверь.
– Тогда откуда, как вы думаете, у меня ключ?
– Не знаю!
– Откройте!
– И не подумаю.
В конце концов, она первая пришла, вот по праву первого и будет здесь жить. По крайней мере сегодня… Все-таки Димка не похож на человека, который может забыть о такой вещи, как лишний ключ. Чёрт возьми, какое дурацкое положение!
– Ерунда какая. – По голосу было слышно, что он начинает злиться.
– Димка мне о вас ничего не говорил, – сказала Людмила помягче; потопчется, потопчется, да и уйдет. Не может же быть, что ему ночевать негде.
Но потом ей стало стыдно. Непонятно почему, кстати. Ведь её поселил в этой квартире не кто-нибудь, а сам хозяин. Тот же, что сейчас за дверью, вообще неизвестно кто! Но то, что он знает Димку, однозначно. И у него есть ключ, что тоже факт.
Одним словом, Людмила взяла и открыла дверь. Не бандит же, в самом деле, стоит за дверью!
Оказалось, лучше бы бандит. Потому что едва Люда взглянула ему в глаза, как поняла, что попалась. Причем человеку грубому и беспощадному. И так глупо! Что ей стоило сказать: приходите завтра, разберёмся? Можно было сходить к КПП Димкиной части и попробовать вызвать его…
Наверное, кто-нибудь бы сказал, что она фантазерка. Напридумывала такое, едва взглянув на человека. Но дальнейшее показало, что интуиция её не обманула.
Если бы у неё был номер Димкиного мобильника или она бы могла позвонить ему… куда, в армию? Не важно, куда-нибудь, возможно, с ней и не случилось бы ничего. И она могла бы спокойно ждать, когда её новый друг придёт из армии, а так…
После случившегося она не смогла бы смотреть ему в глаза. Хотя, если разобраться, виновата вовсе не она, а сам Димка, который выбирает себе в друзья черт-те кого!
– А у Димки губа не дура, – сказал вошедший, бесцеремонно её разглядывая. – Как тебя зовут?
– Людмила, – сказала она и спросила: – А тебя?
Получилось с некоторой игривостью, хотя она всего лишь попыталась перевести их общение в дружеское русло. В том смысле как аукнется, так и откликнется. Хотя, чего бы этому другу настаивать на том, чтобы она открыла? Ночь на дворе! У неё оставалась надежда, что авось обойдётся.
Не обошлось.
– Меня зовут Фил.
– Филипп, значит?
– Фил, – повторил он жестко. – А ещё я терпеть не могу, когда всякие тёлки при знакомстве уточняют: как Киркорова? – Он кого-то передразнил. – Как Головко!.. Мать моя с этого дубины стоеросового тащится, а мне страдай.
– А, по-моему, красивое имя.
Она ещё надеялась его смягчить.
– Люсенька, – он подошёл и двумя руками взял её за ворот футболки, – какая ты все-таки глупая.
– П-почему? – От его непробиваемости и от страха она даже начала заикаться.
– А потому, что думаешь, будто меня можно заболтать. Не на того напала, крошка.
И он рванул обеими руками за ворот так, что футболка свалилась с нее двумя неровными полосками, обнажив грудь, лишь чуть прикрытую бюстгальтером-«анжелика».
– А что это тут у нас? Красивое белье любишь? Я тоже люблю. Оно рвется гораздо легче, чем некрасивое.
– Я скажу Димке! – закричала она. – Он с тобой разберётся.
Фил захохотал, не выпуская её из рук.
– Ой, как я боюсь! Кому он быстрее поверит? Другу или почти незнакомой те ке? Я скажу, что ты сама меня сюда пригласила, и сама мне дала.
Людмила съежилась и заплакала, но он ещё грубее рывком отдернул закрытый было полог и толкнул её на кровать.
– Под рыдания я еще трахаться не пробовал, – заявил он, с силой раздвигая её ноги. – Под стоны – да. Но и ты застонешь. Просто я не люблю долгих прелюдий. Они нужны тем, кто слаб в мужском деле, для меня это не подходит. Как ты уже догадалась.
И он впился в её губы так, что и в дальнейшем Люда ничего, кроме боли, не чувствовала. Потом он просто отодвинул её от себя – отшвырнул – и повернулся к стене, чтобы тут же заснуть.