Чтение онлайн

Посидев некоторое время в баре отеля, я решил остаться дома и не ездить в город. Это был мой первый вечер в гостинице, и меня удивило, как быстро он наполнился смыслом. Здесь было интересней, чем в городе. Я сел за столик для пятерых и скоро еще пара человек составили мне компанию. Я подружился с ними, это были простые, нормальные люди, которых можно найти в любом американском городе, честные, порядочные и очень ранимые. Один занимался малярным ремеслом, а другой был немного странный тип, выполнявший повременную работу в городском отделе садоводства. Он недавно развелся и был в довольно стесненных обстоятельствах.

Владелец малярного предприятия был большим, полным, дружелюбным мужчиной и играл роль защитника своего странного друга. Большую часть своего времени он рассказывал всем, кто хотел его слушать, сколько денег он заработал за день, особо не напрягаясь. Но когда он описал все, что сделал, мне показалось, что он громадным потом заработал каждый свой цент. Когда он закончил этот рассказ, то перешел к тому, что он собирается сделать завтра. Эти простые и очень честные люди принесли в мою жизнь что-то освежающее. Я завидовал их простой жизни и тому, что они с достаточной уверенностью могут планировать свое будущее. Я все время спрашивал себя, что они сказали бы, если б узнали, кто я и что собираюсь сделать.

Следующие четыре дня ничего не произошло. Я начал беспокоиться и позвонил Эфраиму. Его не было дома, и автоответчик не записывал сообщение. Это означало лишь то, что возникли проблемы. Неужели они в штабе напали на след Эфраима?

В такой ситуации очень трудно реагировать правильно. Можно подумать, что ты находишься в относительно безопасной ситуации в приятном месте. Не зная, есть ли реальная опасность или это только недоразумение или техническая проблема, нужно внезапно все отставить в сторону. Шансы того, что это просто недоразумение составляют пятьдесят на пятьдесят. Но если не среагировать на настоящую проблему, то цена, которую придется заплатить, очень высока.

Этим утром я заплатил за гостиницу и выяснил, что у меня осталось только пятьдесят долларов. Это серьезно обеспокоило меня. Одно дело – быть изолированным, намного хуже – оказаться в один момент совсем нищим.

Тут я впервые подумал, что рискованное предприятие может не очень-то окупаться. Хотя у Беллы, которой я тоже позвонил, ничего нового не было, что меня в какой-то степени успокоило, у меня не возникало сомнений, что она поостереглась бы сказать мне так, если б Моссад узнал о моем посещении советского посольства. Я мог это себе ясно представить: Эфраим, который хотел таскать из огня свои собственные каштаны, быстро меняет свои взгляды и сдает им меня, указывая возможность, как можно меня взять и вернуть. Если мне и следовало беспокоиться, то из-за него.

Если они к этому времени выяснили, что я вошел в контакт с КГБ, то они сделают все чтобы поговорить со мной для того, чтобы выяснить размер нанесенного им мной ущерба. Это нормальная процедура, которую называют локализацией провала. Если, с другой стороны, это зависит только от Эфраима, то он охотно узнал бы, что меня убрали. Это было естественное и само собой разумеющееся дело; я знал, что сам поступил бы так же. Я желал бы посмотреть, что происходило бы в таком случае в гостинице, но вовсе не хотел сам присутствовать при этом.

На противоположной от гостиницы стороне улицы размещался какой-то офис с маленькой площадкой перед ним. Я знал, что Моссад имеет доступ к спискам постояльцев почти всех гостиничных сетей мира, и не сомневался, что после нескольких телефонных звонков мое точное место пребывания будет известно через пару часов. Я настроился на то, что буду проводить дни в гостинице, а ночи на скамейке в углу маленькой площадки, откуда можно было наблюдать за отелем. Если они приедут, чтобы взять меня, то ночью – а на это я охотнее посмотрел бы с безопасного удаления.

Из-за проблем со связью я должен был учесть и ту опасность, что если Эфраим снова выйдет на связь со мной, то, возможно, только, чтобы подготовить мне ловушку. Я заметил, что становлюсь параноиком, но у меня на это была причина. Я снова попытался позвонить Эфраиму, но телефон молчал. Если до завтра я ничего не выясню, то у меня было только две альтернативы. Я мог бы на время скрыться и подождать, что произойдет. Или я мог бы позвонить моему другу Ролли, офицеру связи Моссад при ЦРУ, который работал в посольстве Израиля здесь в Вашингтоне. Я мог бы встретиться с ним и все ему рассказать. Я уже прокрутил в голове весь план. Я хотел взять с собой одного журналиста, чтобы не исчезнуть так просто и бесследно.

Но до этого еще не дошло. Прежде всего, я должен был покинуть отель после наступления темноты. Днем я зашел в магазин Армии Спасения и купил длинное порванное пальто, которое всунул в кулек для покупок. Я не брился, а в качестве снотворного в моем пакете лежала бутылка рома. Когда стемнело, я на лифте спустился в подземный гараж и там одел пальто. Когда я с закупочной тележкой, которую я нагрузил старым бельем, вышел к задней двери отеля, то ничем не отличался от других вашингтонских бездомных, населявших улицы и не бросавшихся в глаза.

Я сел на твердую скамейку и устроился поудобней на ночь, согревшись хорошим глотком из бутылки рома. Мне было холодно и одиноко. Ночь на улице тянется страшно долго. Я ни в коем случае не хотел заснуть, что бы видеть, не произойдет ли что-нибудь в гостинице, вроде нападения группы захвата Моссад.

Но ничего интересного для меня не произошло. На улице продавали и покупали наркотики, на расстоянии двадцати метров от меня угнали машину, а один бродяга хотел согнать меня с моей скамейки.

В половине пятого мне стало ясно, что они не приходили, или я их не заметил, если они там были. Была еще опасность, что они ждут меня в засаде в моей комнате, из-за чего я не хотел подыматься, пока не найду кого-то, кто поднялся бы вместе со мной. То есть, мне нужно было подождать еще как минимум четыре часа. На скамейке мне стало слишком холодно. Я прошел пару кварталов до станции метро, где провел остаток ночи на полу, прислонившись к автомату для продажи билетов. Тележку я бросил. Я был уверен, что утром ее там уже не будет. В половине восьмого я проснулся и заметил, что проспал несколько часов. Пассажиры проходили мимо и не смотрели на меня, будто бы меня не существовало. Это было так, как будто я сам лишил себя средств к существованию. Это переживание я забыл не скоро; такая судьба была вполне в духе той работы, которую мне приходилось делать.

Я медленно вернулся в отель. Тележка все еще стояла на месте. Я поставил ее у заднего входа и зашел в подземный гараж, чтобы превратиться в свое настоящее Я. Я вошел в приемную и позвонил по внутреннему телефону в сервисное бюро. Я попросил, чтобы кто-то зашел ко мне, потому что в моем номере нет воды. Я наблюдал, как сантехник вышел из свой мастерской. Вместе с ним я поднялся на лифте. Я подождал в конце коридора, пока он дошел до моего номера и постучал. Не получив ответа, он открыл дверь запасным ключом и вошел. Я помчался за ним и вошел в комнату сразу после него.