Обратная сторона океана
Шрифт:
– Слушайте, говоруны, на компас кто-то смотрит? Мы хоть в ту сторону идём? – решил обозначиться Артур. Ему явно не нравилась та беседа, в которой он не мог быть лидером.
– Вахта не дремлет, – ответил Витька, – а слушает. Интересно же.
Все погрузились в молчание. Нахлынула вторая волна ностальгии – если раньше пытались по приёмнику искать зарубежье, то теперь он настроен только на одну волну, слушаем наш родной «Маяк». Завтра – Стамбул. Костя берёт уроки у Виктора, они вечерами секстантом «ловят» звёзды и «сажают» их на линию горизонта. Романтика!
Глава третья
Стамбул был не завтра. Завтра был штиль. Ветер стал закисать с раннего утра. Вышел на вахту в четыре, чуть не упал, поскользнувшись спросонья в темноте.
– Блин, кто воду разлил?
За бортом стоял кисляк без всякого запаха дождя.
– Ний окропил, – у Кости, оказывается, отличная память на имена.
– В смысле?
– Да пока ты дрых…
– Не дрых, а ответственно готовился к несению вахты. Ну а при чём здесь Ний?
– Я так полагаю, что роса – это тоже продукт его жизнедеятельности.
Она была такой обильной, что казалось, по лодке разлилась одна сплошная лужа. Выражение «выйти на вахту и сесть в лужу» приобрело буквальный смысл.
Лодка еле тащится. До Босфора остались какие-то 40 миль, а мы всё никак не обгоним наблюдаемую за бортом пачку «Беломорканала» и пустую пластиковую бутылку, бликующую в первых лучах солнца.
– Не хватает ещё бутылки из-под водки, и полный боекомплект, – с нескрываемым осуждением заметил Костя.
– Да, наши и здесь побывали.
– Вот такими пластиковыми бутылками вся Средиземка загажена. Мы, кстати, сейчас в её бассейне. Азовское, Чёрное и Мраморное моря в него входят. Так что все прикладывают руку к загрязнению мирового океана.
– Все прикладывают, а по факту наша пачка от папирос плавает…
– Дальше увидите, что и без нас хватает желающих плюнуть в мировой океан. На побережье Средиземного моря в более чем двадцати государствах проживает более ста миллионов человек. Представляете мусорный беспредел?!
– В смысле, если мусор, то он чужой, и убирать его никто не хочет?
– Так и было. Только в 70-х представители 16 государств встретились за «круглым столом» в Барселоне, где и решили спасти Средиземку. Было решено построить 200 станций, которые фиксировали бы места и источники загрязнения. К тому времени в море попадало около четырёхсот тысяч тонн нефти, более четырёхсот миллиардов тонн неочищенных стоков и огромное количество металлов и пестицидов. Даже Турция и Греция, которые были ранее противниками акции, объединились для спасения Средиземного моря.
– И откуда только штурманы обо всём знают, а особенно наши питерские? – Гена вылез на свою вахту и был, как всегда, настроен по-боевому, особенно в отношении Кости.
– Когда в Средиземке был, один экологический буклетик в руки попался. Запомнил.
– Ну и что там дальше, интернационал победил?
– Последовала куча запретов по выбросам. На Мальте, поскольку она в самом центре моря, соорудили «пункт первой помощи» на случай нефтяной аварии. В Афинах, а именно греческий берег был самым грязным, построили мощные очистные сооружения. Химическим фабрикам на юге Франции удалось снизить количество вредных выбросов на девяносто процентов. В общем, сделано было немало, но в Средиземном море нет сильных течений, поэтому все сбросы скапливаются в основном вдоль побережий и оседают на дне. Водоросли начинают гнить, в результате море не наполняется необходимым количеством кислорода со всеми последствиями. Плюс отбросы туризма…
– За пару дней до нашего старта из Волгограда один мой приятель был на донской рыбалке, – вдруг вспомнил я забавную историю, – к берегу, говорит, не подойти – кучи мусора. Расчистили себе место, когда уже смеркалось, встали на ночь. Наловили рыбы, поставили на огонь уху. Сели вокруг костра, ждут. Вдруг сам костёр вместе с котелком на их глазах под землю стал проваливаться. Оказалось, что кто-то до них закопал на этом месте пару мешков с пластиковыми бутылками, которые от температуры сдулись. В общем, поели ухи.
– Да ладно?!
– Хочешь верь, хочешь нет.
У Кости завтра день рождения. Стихийно возник парикмахерский день. Я подарил ему прическу. Все присоединились, в смысле, тоже подстриглись. Все, кроме Гены. Его ёжик ещё не отрос. Опять стих ветер, и нас окутал плотный белый туман. Стоим как в большой молочной вакуумной бутылке, в которой тишина режет слух. Выйдешь на палубу по мелкой нужде – разбудишь спящих грохотом водопада, словно звук «протащили» через усилитель.
– Кто там на палубе?! Совесть есть?! Выключи свой брандспойт, уши заложило! – слышится из лодки голос старпома.
Всю ночь штилюем. Лодку крутит на 360 градусов. Ничего не можем сделать. Только утром подул ветерок. К обеду показались берега. Входим в Босфор. Мы все, кроме Кости, впервые за границей!
В лоциях сказано: пролив Босфор имеет длину 16,2 мили, наибольшая ширина – 2 мили, глубина – от 20 до 110 метров. Тесно. В том числе и от плотно стоящих военных кораблей, которые намекают входящим судам на военное могущество Турции. Стамбул красив!
– Вот она, покорённая столица христианства! Как можно было профукать такое стратегическое место? – поворачивая голову то направо, то налево, заговорил Гена. – Казаков тогда явно не хватило.
Как-то быстро проскочив пролив, уже в Мраморном море по правому берегу находим глазами марину – предполагаемое место нашей стоянки. Выбираем подходящий пирс и, к ужасу обслуживающего персонала и владельцев близстоящих яхт, подходим к понтону на парусах без двигателя, как это принято у наших яхтсменов. Здесь очень важен точный расчет: когда именно нужно сбросить паруса с учётом ветра, скорости судна и течения, его направления, положения лодки, её манёвренности и особенностей самого пирса. Никто не пострадал. На нас смотрят как на больших мастеров, а может быть, как на идиотов – так здесь никто не делает, ведь у всех есть двигатели, а они и нужны-то, в первую очередь, в момент отходов и подходов к пирсу. Открываю рот, чтобы выдавить из себя нужные слова, но они не выдавливаются. Я их знаю, но они застряли не во рту, а где-то в районе чуть ниже грудной клетки. Курсы американского варианта английского языка, школьные и университетские годы изучения – всё летит коту под хвост. Ни «бе» ни «ме». С трудом преодолеваю себя и узнаю, где душ.
Сколько красивых яхт!!! Такого количества я ещё ни разу в жизни не видел, а тем более яхт такого уровня. Наша «Аира», одна из самых комфортабельных парусных лодок Волгограда, смотрится зачухонкой прошлого века. Суточная стоянка стоит 26 долларов. Решили стартовать, не теряя времени и денег, завтра в обед. Жалко, так хотелось бы побольше ознакомиться с Византией, дотронуться рукой до стен, помнивших эпоху поклонения античным греческим богам, мощь столицы христианского мира и её падение.
Гена подзарядил аккумуляторы. Чтобы подключиться к пирсовым колонкам, пришлось купить переходник за 3 доллара – непредвиденные расходы. А что делать, даже при жесточайшей экономии валюты подобные траты неизбежны. Интересно, сколько ещё будет таких непредвиденных расходов? Стоянка очень удобная – вода и электричество прямо у борта яхты. Мы удивлялись привычной для запада роскоши быта. До этого я представлял плавстоянку, называемую, как оказалось, во всём мире мариной, только в виде волшебного старенького пирса из прогнивших досок с торчащими из них ржавыми гнутыми во все стороны гвоздями, и боготворил эту деревянную дорожку, ведущую к возможности парить под парусом. Здесь мы «парили» у волшебной колонки «три в одном» на чистейшей палубе пирса, покрытой зелёной синтетической ковровой дорожкой. Маленькое Чёрное море разделило не только государства, но и сервисы разного уровня.
Познакомились с экипажем датской яхты из двух человек: курдом Шехмусом, пареньком 16 лет, и мистером Бо Андерсеном. Они пришли к нам в гости после приглашения. Опять речевой барьер! Кое-как разговорились. Бо – учитель-психолог. Семьи нет. Его яхта «Скарвен», 1924 года постройки, выглядит, конечно, архаично, но очень красиво. Шехмус получает у Бо 200 долларов в месяц. Соорудили стол, за которым посидели до двух ночи. Обменялись сувенирами. Витька сменял у Шехмуса пачку своей «вэри стронг» «Астры» на турецкий «Кэмел». Потом курящие наслаждались своими трофеями, каждый, выпуская из лёгких заморский дым, разделял пристрастие другого. В этот вечер Костя в честь своего тридцатилетия проставлялся из личных запасов, приготовленных им для реализации за валюту. Двум бутылкам не суждено было быть проданными. Гена раскручивал юбиляра на третью – не прошло.