Чтение онлайн

– Я не могу понять, в чем заключается моя божественность, - пожаловалась она как-то Нингишзиде.
– Неужели только в том, что я живу столько же, сколько крокодил или черепаха? Ну что ты смеешься?

– Понравилось сравнение, о Интагейя Сангасойя! По правде сказать, вам ведь поклоняются больше, чем кому бы то ни было, Каэ, дорогая. А то, что для себя вы не можете урвать ни капли божественных способностей, а направляете их только на окружающих, - это ваша личная беда. Для остальных вы самая могущественная богиня, которая только и способна противостоять Злу.

– Ничего себе миссия, правда? Особенно если фокусы не получаются и заклинания не срабатывают.

– Если бы это была вся ваша печаль, - задумчиво молвил жрец...

И вот Барнаба стоит перед ней, потрясенный какой-то новостью. Каэтана складывает и запечатывает письмо, адресованное аите, и поворачивается к нему:

– Что произошло?

– Я был сейчас далеко впереди и видел там тебя. Не одну, многозначительно уточняет Барнаба.

– А с кем же?

– С Тиермесом! Послушай, у вас будет роман. Нет, ты не смейся, я тебе точно говорю. Конечно, я бы и сам не поверил, если бы мне сказал кто-то другой, но я видел своими собственными глазами!

– Не путаешь?
– лукаво спрашивает Истина.

– А что тут можно спутать? Такое не спутаешь!

– И ты подглядывал. Не совестно?

– Чего тут совеститься?
– искренне недоумевает Время.
– Я знаешь сколько такого видел, одно сплошное это самое и видел, можно сказать. Рождаются, любят и умирают. Ничего нового с людьми и богами не случается. И со всеми остальными тоже.

– Ну, выкладывай, что ты там видел.

– Это самое, - серьезно рапортует Время.
– Рассказывать в подробностях?

– Просто опиши, где это было.

– В хрустальном саду. Представляешь, все растения неземные, и все растут внутри прозрачных колонн. И все светится и сияет!

– Это Ада Хорэ, Барнаба.

– А? Да, действительно. Опять забыл и перепутал. Но Тиермес-то, Жнец-то наш непреклонный и грозный...

– И еще я грызла яблоко, - невинно вставила Каэтана.

– Совершенно верно. Постой-постой, а ты откуда знаешь?
– забеспокоился Барнаба.
– Я же тебе ничего не рассказывал.

– Это было, - сказала она тихо.
– Это действительно было, но так давно, что вполне может считаться вымыслом...

Уже сидя за ужином в небольшой харчевне на окраине Гатама, Рогмо и Номмо наконец решились заговорить о будущем. До этого они не ощущали вообще ничего, едва вырвавшись из лап смерти. Может, они впервые осознали, что гибель Энгурры, страшная смерть эльфа Аэдоны и всей его семьи, нападение обезьяноподобных тварей на дороге и неожиданное вмешательство трех богов, которые всегда считались непримиримыми врагами, - это только начало их странствия и начало странствия талисмана по Арнемвенду, и весь его путь будет завален телами и обильно полит кровью. Осознание этого кошмара отняло практически все силы у Рогмо и Хозяина Огня. Они боялись заговорить друг с другом в течение нескольких часов, они шарахались от каждой тени, которая могла стать тенью их смерти, и только когда они очутились в толпе людей, зашли в покосившееся старое здание харчевни, носившей странное название "Свисток императора", и жадно выхлебали кувшинчик доброго красного вина, полуэльф решился:

– Номмо, что нам теперь делать? Мы просто не сможем сохранить эту штуку сами. И сколько нам ее таскать за собой?

– Не слишком ли много вопросов?
– хмуро откликнулся лесовик.

– Я просто только на тебя и полагаюсь. На твою мудрость.

– Мудрости во мне настолько мало, что стыдно вообще упоминать это слово, но что делать, я, кажется, знаю.

Рогмо подался всем телом к своему собеседнику.

– Знать-то знаю, - продолжал тот, - а вот как мы выполним задуманное, убей меня, не представляю. Но придется. Иначе весь мир превратится в чей-то кошмарный сон...

Номмо протянул мохнатую лапку и налил себе еще вина. Затем издал пронзительный вопль, призывавший хозяина уделить своим гостям внимание. При этом он вертел в пальцах большую серебряную монету, что удивительным образом сказалось как на скорости, так и на умственных способностях последнего. Он прибыл к их столику груженный двумя кувшинами вина.

Внешний облик гостей казался хозяину нестандартным, но не удивлял его. В Гатаме часто бывали по делам и маленькие альвы, и стройные, немного мрачноватые эльфы. А в последнее время народу вообще стало прибывать немыслимое количество, и только сегодня всего два путешественника пришли со стороны леса, а тракт на Гатам как вымер.

Почтенного Жиху очень интересовало, что там произошло такого, что людей нет вообще, и не видели ли странники чего-нибудь необычного или таинственного. Он был не прочь побеседовать с ними и даже угостить за счет заведения, чтобы оживить разговор и придать ему некую непринужденность, - способ неоднократно проверенный и действенный, - однако эти путники попались какие-то странные. Делиться впечатлениями не желали и выглядели хмурыми и необщительными. Только и радости, что пили много, а платили не торгуясь.

Жиха постоял лишних полминуты у стола, надеясь, что гости обратятся к нему хоть с каким-нибудь словом, не дождался и сам предпринял попытку познакомиться поближе:

– Маловато что-то посетителей нынче.

Рогмо поднял на него спокойный взгляд.

– Посетителей сегодня не в пример обычному дню, говорю я, - решил растолковать ему хозяин.
– Обычно народ валом прет, а сегодня странное дело никого. Может, на тракте что случилось?

– Может, что и случилось, - ответил Рогмо.

– Вы видели?
– оживился Жиха.

– Мы, - внушительно сказал альв, - ничего не видели. Мы устали в дороге и хотим отдохнуть, побеседовать между собой.

– Тогда прощения просим, - вздохнул Жиха, пожал плечами и отошел.

Странные все-таки путники. Но он утешил себя тем, что эльфы ли, альвы ли или кто другой - все они непонятные и человеку от них следует держаться подальше. Тем более что дела нынче творятся плохие. Самого трактирщика распирала последняя новость - пожар в нотариальной конторе и смерть старого нотариуса, человека безобидного, почтенного и безденежного. Весь город горестно переживал это преступление, полагая, что оно может быть делом рук только чужих людей, потому что в Гатаме у старика недоброжелателей не было.

Старый нотариус сделал всем столько добра, что убить его было равносильно тому, чтобы осквернить храм.

Жиха с огромным удовольствием поделился бы этой новостью с посетителями, да, на его беду, их сегодня было мало, а те, что были, оказались какие-то неразговорчивые.

А Номмо тем временем продолжил, убедившись, что больше их никто не слушает и ничьего внимания они не привлекают:

– Сначала заглянем к нотариусу, узнаем, что за бумагу оставил для тебя отец. А затем нам нужно двинуться к одному моему старому знакомому. Я ему всецело доверяю и надеюсь, что он сможет нам помочь.