Чтение онлайн

Вместе с учеными и стажерами из этого фантастического государства японские жены составляют сейчас основу нашей общины на этой далекой земле и формируют ее будущее. Сегодня мы уже можем говорить о второй (после 1917–1922 годов) волне эмиграции в Японию. В связи с этим возникает вопрос: каким видится будущее русской колонии?

У многих из «японских жен» есть русские дети. Как правило, это та категория женщин, которые попали в Японию случайно. Типичный пример вы уже видели: женщина после тяжелого развода пытается забыться, сменить обстановку, место жительства… Под руку попадается объявление: «Ищу невесту», или встречается подруга из бюро знакомств. Ребенка за руку – и на самолет… Их дети еще помнят Россию, русских бабушек и дедушек, говорят по-русски, но я не знаю – хорошо ли это? Нужно ли? Но даже большинство из родивших в смешанном браке детей здесь – в Японии – пока не подозревает о проблемах, которые ждут их впереди. Я разговаривал с людьми, прожившими в этой стране десятилетия. Они – русские. А вот кто их дети, они не знают. Русская женщина, родившая ребенка от японца, должна быть готова к тому, что этот ребенок будет все больше походить на японца. Не только внешне, хотя, как правило, это именно так. Проблема в другом. Япония – мононациональное государство. Инородцев здесь мало (всего около 2% населения), и они постоянно чувствуют на себе мощное давление большинства. Особенно дети. Мать может разговаривать с ребенком дома по-русски. В детском саду это станет причиной насмешек и издевательств. Мать может учить ребенка русской литературе. В школе его заставят выбросить из головы эти «фанаберии». Мать может учить ребенка русским песням. В школе он будет осваивать разные виды поклонов и привыкать прикрывать ладошкой рот во время смеха. Быть полукровкой – «хафу» – здесь тяжело, и даже если самому отказаться от своего происхождения, другие будут помнить о нем. Хафу популярны в качестве моделей в рекламном бизнесе, но каждый ли хочет всю жизнь быть моделью? Да и то – как правило, такие подработки заканчиваются к подростковому возрасту. Если женщина планирует жить в Японии и рожать здесь детей, она должна понимать, что со временем ее ребенок станет японцем – для нее и никогда не станет им – для всех остальных. Отчуждение неизбежно. Говорят, сейчас японское общество меняется, становится более глобализированным, интернациональным, космополитичным. Говорят, у этих детей-хафу большое будущее, они поведут за собой новую Японию. Счастлив, если окажется, что я ошибался!

Одна моя знакомая, вышедшая замуж за латиноамериканца японского происхождения, рассказывала, как ее маленькая дочь, вернувшись из садика, заявила:

– Мама, я нарисовала твой портрет!

– А почему волосы черные? У меня же белые.

– Я не хочу, чтобы у тебя были белые волосы! У всех мам черные, у тебя – белые. Не хочу! Плохо, когда не как у всех.

Волосы пришлось перекрасить. И не на портрете, а на голове. И это – только начало.

История четвертая – еще более драматическая.Она с Дальнего Востока. Он приехал специально, чтобы жениться на русской. Ухаживал красиво – «как в кино»: дарил цветы (дикая для японцев вещь), возил на такси, на которое у нее отродясь не было денег, целовал руку. Она вышла за него замуж. Он привез ее к себе домой – в деревню у подножия Фудзи. В доме жили его родители и старший брат – психически больной человек. Перед домом рисовое поле; на нем она провела почти год. Кормили ее выращенным ею же рисом и овощами. На улицу не выпускали, денег не давали. Она воровала у него из кошелька мелочь, чтобы добраться до города. Бежала. Пряталась в Токио у старой знакомой – русской жены. Подруга помогла с работой – она пошла в хостесс-клуб. Там встретила молодого алжирца – Ричи, влюбилась. С юности врачи ставили ей диагноз: бесплодие. Через несколько месяцев после встречи с Ричи она забеременела. Ребенка решила оставить. Виза к тому времени кончилась. У Ричи тоже. Года через три родился второй ребенок. Полиция все-таки нашла их и выслала из Японии. Его – в Алжир, ее – в Россию, закрыв им на будущее возможность получения японской визы. Оба ребенка остались в японском приюте.

Каждый месяц в офисе крупнейшей японской авиакомпании, продающей билеты на рейсы «Аэрофлота», раздается как минимум один звонок от русской девушки, пытающейся убежать от «любимого» мужа. Многие делают это менее авантюрно. Но их все равно значительно меньше, чем невест, почти каждый день заключающих брак с японцем. В Токио «новобранцев» легко узнать. Японский пенсионер ведет за руку девушку на голову выше его. У нее идеальная фигура и белые волосы. Он на ломаном английском языке рассказывает ей что-то про храмы. Она рассеянно кивает, смотрит в сторону и отворачивается, когда видит меня, – соотечественники идентифицируют здесь друг друга безошибочно. Я знаю, чем кончится ее брак. Кажется, она это знает тоже.

История пятая – счастливая.Она из Хабаровска. Он – из японской провинции, потомок воинственного клана самураев, ставший инженером. Он – общителен, щедр, ревнив, благороден, непосредственен (может дать в ухо таксисту, если считает, что его везут неправильно, или накрыть прямо на улице стол для бомжа – по зову души). Она – красива, умна, весела. Разница в возрасте – около 10 лет. Они встретились случайно и вместе уже пять лет. Они очень сильно любят друг друга – это видно даже со стороны. Они часто ссорятся, но мирятся всегда на один раз больше. Он учит русский язык и называет жену «Люблючка». У них много проблем. Но они счастливы. Недавно она родила красивого зеленоглазого мальчишку – Игоря, как две капли воды похожего на ее мужа, но белобрысого. Он уже снимается в рекламе, и я очень надеюсь, что они будут счастливы всегда.

Один молоденький японский ученый настойчиво просил меня познакомить его с русской девушкой. И однажды я сдался.

– Хорошо, – сказал я, – у тебя есть какие-то конкретные пожелания?

– Конечно! – ответил он. – Я все продумал!

– ?

– Ну да! Во-первых, она должна быть блондинкой – это красиво.

– Понятно.

– Во-вторых, она должна быть старше меня. Лучше, если ей будет хорошо за 30.

– Это почему?

– Ты же знаешь, я ученый!

– И?

– Мне нужна жена, которая будет заботиться обо мне как о сыне! Пусть убирается в доме, готовит, создает обстановку, чтобы я мог спокойно работать – мне это очень важно!

– Может, тебе лучше горничную нанять?

– А как же любовь?

– А какие у тебя требования по части любви, интересно знать?

– Она должна быть выше меня и родом из Петербурга!

– Почему???

– Мы иногда будем приезжать в Петербург и ездить на метро. На эскалаторе я буду вставать ниже и смотреть на ее грудь!

– Угу… А из Москвы не подойдет? У нас там тоже метро есть. И груди…

– Нет! В Петербурге очень длинные эскалаторы! Мы будем долго ехать, я буду смотреть на ее грудь, а потом мы будем целоваться!

Что сказать после этого? Счастья вам, женщины!

Более двух лет в Интернете, на форумах «Японского журнала – Japon.ru», активно обсуждалась эта статья и вообще тема «японских жен». Естественно, наиболее активными были сами жены. Суть их упреков сводилась к следующему.

1. Все мужики – козлы, а русские при этом еще и бедные .

2. Все «японские жены» в Японии счастливы, и никто не имеет права трогать их счастье своими грязными лапами.

3. Если бы статью писала женщина, она написала бы иначе» (я читал подобные вещи, мне не понравилось – только личный пример и никаких попыток анализа).

4. Русские мужики просто завидуют девушкам, сбежавшим от них в Японию, потому что все мужики – козлы…

Что касается писем от мужчин, то они были не менее примитивны и наводили на мысль о том, что в чем-то наши девушки, безусловно, правы… Однако со временем количество опусов стало перерастать в их качество. Самый активный участник онлайн-тусовки японских жен Катя Имаи, непрерывно ругавшаяся со мной месяцами, однажды предложила ответить мне на ее вопросы официально. Я согласился, и в результате появилось первое интервью, которое японская жена взяла у русского журналиста на тему имиджа русско-японских браков.

Екатерина Имаи:Александр, наш сегодняшний разговор посвящен теме российско-японских браков в Японии и роли российских СМИ в формировании имиджа международного брака, в частности российско-японского. В связи с этим у меня к вам следующий вопрос: почему общественное мнение в России до сих проявляет нетерпимость и бестактность по отношению к тем, кто выходит замуж за иностранца? Почему обычный российский брак редко становится предметом дискуссий, в то время как межнациональный приковывает к себе взгляд многомиллионной толпы?

Александр Куланов:Во-первых, я сразу могу сказать, что никакой особой роли СМИ в формировании какого бы то ни было имиджа международных браков я не вижу. Особенно это касается браков русско-японских. Если о браках россиянок с европейцами или американцами еще хотя бы иногда пишут или показывают, то о русско-японских я не видел в средствах массовой информации почти ничего. Либо мало кого из журналистов эта тема интересует, либо нет информационного спроса. Скорее всего, и то и другое. К сожалению, у меня нет сравнительной статистики по международным бракам, но, вероятно, количество наших соотечественниц, выходящих замуж за европейцев, значительно больше, чем тех, кто уезжает на Восток, раз интерес к первым явно выше.

Во-вторых, имидж международных браков, тот, который худо-бедно существует, однозначно плох. Причин этого несколько. Если мы сейчас говорим только о роли СМИ в этом процессе, не трогая приватный уровень формирования образа, то объяснений у меня несколько.

Прежде всего проблема в том, что любое «генеральное» издание, специализирующееся на новостях, ищет те из них, которые с наименьшими затратами привлекают наибольшее количество аудитории. Такие новости делятся на две категории: гламурные рассказы о жизни звезд (таких в данной теме я знаю немного, например маму Миллы Йовович, а в Японии это могла бы стать, но не стала, история происхождения екодзуны Тайхо Коки) и новости о войнах, преступлениях, смертях и прочая чернуха. Вот тут, во второй категории, вести из мира международных браков встречаются гораздо чаще: кто-то попал в сексуальное рабство, кто-то не может встретиться с детьми и так далее.