Чтение онлайн

Наконец ему на глаза попалось небольшое административное строение и он срезая по редко заполненной, контейнерной площадке направился к нему. Вблизи это оказалась бетонная, модульная постройка, восьмиэтажный корпус которой возвышался над всем, что располагалось поблизости. На входе стоял в корень обленившийся полицейский, талия которого, если можно было так назвать эту область его тела, гораздо превышала ширину плеч. Эту досадную неприятность он пытался замаскировать широкой курткой, как и все остальные полицейские, но его телеса уже давно превысили все критические размеры, подвластные такой маскировке.

– Ты откуда взялся? – пробасил он взглянув на Хандора из под полуприкрытых век.

Тот не говоря ни слова поднял руку и жестом указал на затухающие небеса.

– А мне все равно откуда ты, – сделал вывод невозмутимый страж законности и порядка, опуская пухлую руку на рукоять импульсного излучателя,

– показывай жетон доступа и проходи.

По крупным каплям пота на его лбу было видно, что полицейский отдается своей работе полностью и без остатка. Он бы с большим удовольствием выполнял свои обязанности сидя, как совсем недавно, внутри здания, но по условиям этого поста здесь полагалось стоять.

– У меня нет никакого жетона. Мне нужно найти третью зону отчуждения. В какой это хоть стороне?

– Вон там, – махнул полицейский в сторону разгорающегося не на шутку заката, – только тебя туда так просто не пустят. Нужно будет пройти таможенный контроль.

– Ничего страшного, спасибо, – уже на ходу поблагодарил Хандор.

– Ходят тут разные, безбилетные, – проворчал страж порядка, – вот возьму сейчас и арестую, будет знать, как лазить по закрытым полям.

Пробубнив это себе под нос он немного успокоился. Конечно же, он никого и не собирался арестовывать, да и попробуй арестовать такого, но оставлять это дело так, без внимания, было нельзя. Отреагировав на безобразие он немного успокоился и вздохнув, перенес вес своего огромного тела с правой, начинающей затекать ноги, на левую. До конца его смены было еще около пяти часов.

В указанном колоритным полицейским направлении, действительно оказалась третья зона отчуждения. На сетчатых воротах, перегородивших выезд к посадочным полям висел большой плакат, на котором горящим пурпуром по белому было выведено: «Третья зона отчуждения. Обязательны к прохождению паспортный, таможенный и карантинный контроль». Рядом с воротами стояло приземистое, одноэтажное здание, с виду больше походившее если не на дот, то на какую-то разновидность каземата, это точно. Из маленьких, зарешеченных окон, в металлических рамах которых были вставлены блоки пуленепробиваемого стекла, щедро лился яркий свет криптоновых светильников. Поблизости по прежнему никого не наблюдалось. На первой, за воротами, посадочной площадке было темно и почти пусто. Унылое однообразие распластавшегося бетонного квадрата нарушали только две темные глыбы космический кораблей, почти затонувшие в сгущающихся сумерках. Ни в иллюминаторах, на по их бортам не было видно ни одной искры света. Глубоко вдохнув, Хандор без стука вошел в незапертые двери здания блок-поста.

Внутри большой, квадратной комнаты все оказалось выполнено в неприхотливо-армейском дизайнерском ключе. Неказистая, но крепкая мебель, пол и даже стены были выкрашены грязно-серой эмалью, какой обычно красят боевую технику и снаряжение. На одном из столов с шипением разогревалась парочка универсальных дорогих «горячих» консервов, явно одолженных в одном из пострадавших при разгрузке контейнеров, целый массив которых вплотную примыкал к строению блок-поста. В комнате никого не оказалось. Скрипнула одна из боковых дверей и прокуренный густой баритон спросил:

– Это ты, Крамит?

– Нет это не я, – пошутил Хандор.

Дверь мгновенно распахнулась и в комнату влетел тощий старший лейтенант, с огромным штык-ножом в одной руке и половинкой буханки белого хлеба в другой. Его фиолетовый мундир таможенного департамента, не то, что скрывал, а наоборот, скорее подчеркивал болезненную худобу этого непропорционально высокого человека.

– У меня пересменка, – сказал он уже знакомым баритоном. – Через полчаса я вас приму.

– Да мне особо ничего и не надо, – стараясь как можно дружелюбнее, сказал Хандор. – Мне просто нужно попасть вот на это поле, – он показал использованный посадочный талон. Вот и все.

– Это не так просто делается, как вы думаете, – сказал старший лейтенант немного успокоившись и принимаясь нарезать хлеб. – Перед тем, как сюда приходить, нужно чтобы дала добро карантинная служба, а потом уже я вас досмотрю и если все будет в порядке, пропущу на эти поля.

– А где эта карантинная служба?

– В центральном здании порта, на двенадцатом этаже, – махнул таможенник своим ножом в сторону одного из совсем почерневших окон.

Хандор с первых, тягучих слов этой фразы просек в чем тут дело и стал медленно развивать свою догадку:

– Согласитесь, карантинный контроль при прохождении таможни «наружу», это же не так важно, как обратно?

– Да, но такова инструкция и я ничего не могу поделать. Придется вам его пройти.

– Есть еще один вариант, – до заговорщицкого понизив тон сказал Хандор.

– Мы же умные люди, неужели мы не договоримся?

Он достал из кармана и положил на стол перед таможенником синеватую купюру, достоинством в пятьдесят кредитов. Служаке конечно же польстило, что его посчитали умным человеком, но он был о своих умственных способностях явно высшего мнения. Замерев над початой консервой он поднял на посетителя удивленный взгляд. Тот не растерялся и положил перед ним еще такую же купюру. Глаза таможенника потеплели, а на лице даже заиграла улыбка. Деньги мигом исчезли со стола, ужин был отодвинут в сторону, а его место занял небольшой, носимый компьютер.

– Давайте сюда свою карточку, – попросил таможенник.

Хандор протянул прямоугольник пластика.

Тот взял и вставил ее в свой компьютер.

– Значит так, Эстин Ктирн, у вас все в порядке и вы получаете разрешение пройти в зону отчуждения. Надеюсь у вас нет с собой ничего запрещенного к вывозу?

– Нет, ничего нет.

– Это хорошо, – задумчиво пробубнил таможенник заполняя соответствующую графу и даже не взглянув внутрь сумки Хандора, и не предложив пройти сквозь детектор.

Через несколько секунд в компьютере что-то щелкнуло и он с призрением выплюнул личную карточку, а затем еще один кусочек пластика, на котором способом горячего тиснения было выполнено именное разрешение.

За небольшой кусочек пластика, сто кредитов было дороговато, но в данной ситуации время было дороже.

– Вот, это вам, – протянул служака оба документа. – Вас проводить или вы знаете где расположено это поле?

– Лучше конечно проводить, я первый раз в этом порту.

Таможенник с готовностью встал и они вышли на улицу. Сумерки уже перешли во мрак ночи, который безжалостно делили на квадраты редкие, желтые сигнальные огни, расставленные на высоких мачтах по углах посадочных полей, да яркие прожектора заходящих на посадку небольших судов. Но все эти признаки жизни были несколько в стороне, во внутренних зонах порта. Здесь же, в зоне отчуждения было темно и тихо, как на кладбище. Ни одного огонька, ни звука. Широченные ворота неохотно отползли в сторону метра на полтора и остановились.

– Знаешь, – без предупреждения перешел таможенник на панибратский тон, замешанный на извиняющихся нотках, – давай я покажу тебе это поле прожектором, так на свет и пойдешь. Туда идти минут двадцать. Я бы проводил, но где-то мой напарник запропастился, а я не хочу бросать блок-пост без присмотра, да и смена уже должна вот-вот подъехать.

– Без проблем, – согласился Хандор.

Затянутый мелкой сеткой прямоугольник ворот со скрипом встал на место, надежно отделив внутреннее правовое пространство планеты от безпредела всего остального космоса. Несколько минут Хандор брел в полной темноте, стараясь придерживаться указанного направления. Хорошо хоть первое посадочное поле, по которому он шел, было гладким, как стол и спотыкаться просто было не обо что. Затем вспыхнул обещанный луч прожектора. Прочертив на жиденьких облаках замысловатую кривую, он остановился на одном из дальних полей третьей зоны. Это был отлично сфокусированный, тугой белый луч, порожденный мощным галогенновым светоэлементом. Ночной путешественник прикинул на глаз расстояние. Оно оказалось около четырех километров. Выругавшись в полный голос, он направился к бликующей искорке освещенного корабля.