Чтение онлайн

Тревога о Мите не давала мне покоя. Я был готов снова отправиться в совхозный поселок - может, мне удастся выведать, что с Митей, - но Никанор Иванович назвал это безрассудством.

Нам нужно было срочно уходить. Хватившись беглецов, немцы и полицаи кинутся на поиски, может быть даже вызовут карательный отряд. Но уходить далеко, не выяснив судьбы Мити, Никанор Иванович не хотел. Решили углубиться в лес и время от времени посылать разведчиков.

И вот однажды под утро, когда я лежал на сырой от росы траве, почувствовал сильный озноб, и такой начался у меня кашель, что я чуть не захлебнулся. Отдышался немного и обнаружил, что горлом у меня пошла кровь. Никанор Иванович велел перебраться в палатку, и трое суток я провалялся там. Оправившись немного, вернулся в строй...

Был уже пятый час. Солнце понемногу садилось. В тайге смеркалось. Примолкли птицы, разлетевшись по гнездам. Только Никулка стремительно неслась в глубь зарослей, оставляя за собой легкий, монотонный шум.

Аркадий Маркович надел свитер.

– Ну, а Митя Бурьян так и не вернулся?
– спросил я, подумав, что он потерял нить рассказа.

– Нет, не вернулся, его отправили в районную фельдкомендатуру.

– Как же вы узнали об этом?

– Из показаний Петьки Потеева, - сказал Аркадий Маркович и, заметив мое изумление, пояснил: - Нам удалось изловить предателя, и без хлопот, тут уж иначе не скажешь: зверь на ловца прибежал!

– Интересно, как же это вам удалось?

– После раздумий Никанор Иванович решил отправить группу разведчиков к старосте Никифору Тушкану, с тем чтобы тот нашел какую-нибудь причину съездить в фельдкомендатуру. Кому как не старосте придумать дело для такой поездки! В группе, посланной к нему во главе с Долгих, были я, Соколенок, Игорь Глоба - тот самый, что помог мне бежать, - и Таня Цвибик.

Ночь выдалась темная, дождливая. Несколько часов блуждали в лесу, пока вышли к деревне. Посидели в засаде на опушке леса, а когда стало светать, скрытно подошли к дому Никифора.

В это время из будки выскочил огромный пес, загремел цепью и такой поднял неистовый лай, что к нему присоединились все деревенские собаки. Уже хотели было бежать обратно в лес, но в это время, разбуженные собачьим лаем, на крыльцо вышли Никифор Тушкан в одном исподнем и за ним Петька Потеев в трусах, с заспанным, опухшим лицом.

Мы с Алешей Соколенком спрятались за угол дома, а Долгих с Глобой на вопрос Никифора, кто они, ответили, что отбились от воинской части.

С лица Потеева сон как рукой согнало, наверно, подумал, подлец, что попала добыча в руки, и повернулся было, чтобы идти в дом, но в этот момент мы с Соколенком выскочили из-за угла и с криком: "Ни с места, гад, руки вверх!" - направили на Потеева автоматы.

Так, голенького, в трусах, мы и повели предателя к опушке леса, где осталась дежурить Таня Цвибик. Галантный Долгих даже стал перед ней извиняться, что привели Потеева в одних трусах, на что Таня, глянув с ненавистью на Петьку, сказала:

– Ничего, лишь бы сцапали изменника.

И свершился над предателем партизанский суд. Продолжался он более двух часов.

– Где Митя?
– подступая к нему, спросила Леля Паперная.
– Скажи, где наш Митя?

И он рассказал, что Митю собрались было на рассвете расстрелять, но в последнюю минуту Шульц передумал и приказал отправить его в район.

– Ты присутствовал на допросах Мити?
– спросил Никанор Иванович.

– Да...

– И что, сломали они его?

– Нет, Митя держался стойко... Молчал...

– Кто сопровождал Митю в район?
– опять спросил Никанор Иванович.

Потеев обвел присутствовавших испуганными глазами, съежился и выдавил из себя:

– И я тоже...

На суде выяснились и другие предательства Потеева. Он рассказал о трагической судьбе Стася Нечаева. Став предателем, Потеев предложил и Стасю записаться в полицаи, но тот ответил решительным отказом, заявив, что его, Нечаева, отец и старший брат служат в Красной Армии, защищают с оружием в руках родную землю и он не пойдет служить фашистам.

– А куда же ты, Стаська, пойдешь?
– поинтересовался Потеев.

– Сам не знаю куда.

– В партизаны?

– Хотя бы и в партизаны!
– отрубил Нечаев.

Назавтра Стася взяли, обвинили в связях с партизанами и повесили...

Слушая Потеева, Никанор Иванович сидел подавленный, словно чувствовал свою вину перед Стасем Нечаевым: взял бы его в туристский поход - Стась остался бы живой и был бы хорошим воином.

Никанор Иванович тяжело поднялся с пенька, медленно обвел всех суровым взглядом и твердым голосом, чеканя каждое слово, объявил приговор:

– Именем Советской власти за измену Родине и черные предательства, в результате которых после зверских пыток в застенках гестапо от рук палачей погибли мученической смертью наши друзья, советские патриоты Митя Бурьян и Станислав Нечаев, - приговорить Петра Потеева к высшей мере наказания расстрелу!

Долгих, Глоба и Таня Цвибик погнали предателя к лесному оврагу и привели приговор в исполнение.

Отряд наш постепенно рос. Чаще стали встречаться в лесу одиночные бойцы и небольшие группы, они по разным причинам отбились от своих частей и охотно вливались в наш отряд.

Вскоре случилась беда с Никанором Ивановичем. Он с группой находился в засаде, когда на шоссе показались немецкие самокатчики. Хотя бой был коротким, половина немцев полегла, нашего командира ранило в правую ногу выше колена. Дня два он еще командовал отрядом, потом почувствовал себя плохо: повысилась температура, боль стала нестерпимой, и, как он ни крепился, оставаться на ногах уже не мог и передал командование Долгих.

В начале октября мы встретили в излучине Березины партизанский отряд и присоединились к нему.

Всю осень и половину зимы я партизанил: ходил на диверсии, на связь с подпольщиками, однажды, во время блокировки леса карателями, ранило меня в грудь. С группой таких же, как я, тяжелораненых отправили на Большую землю.

Пролежав два месяца в тыловом госпитале, попал в резервный полк, а оттуда в одну из действующих частей на Западном фронте. Однако воевать там долго не пришлось. Во время штурма высоты снова был ранен.

На этот раз, выписавшись из госпиталя с ограничением, я попал на Прибалтийский фронт в хозкоманду и пробыл бы там до конца войны, если бы случайно не встретил Игоря Глобу. Игорь был в чине лейтенанта и командовал взводом разведки и, словно обидевшись за меня, что я вроде не у дел, предложил перейти к нему во взвод.

– Не пропустят меня врачи, - сказал я, - ведь я, Игорь, ограниченно годен!

Тогда он сказал:

– По-честному, Аркаша, если тебя устраивает хозкоманда, тогда разговор окончен! А если нет, все хлопоты беру на себя. Мне нужен боец с твоим партизанским опытом. А то у меня во взводе бывалых разведчиков осталось раз, два и обчелся.

Не знаю, что говорил командиру Игорь, какими красками рисовал меня, однако назавтра пришел приказ о моем откомандировании во взвод разведки.

Около трех месяцев воевал я плечо к плечу с моим другом. Брали с переднего края "языков", несколько раз побывали во вражеском тылу, и, как видите, судьба миловала меня. А Игорь Глоба погиб. Однажды ночью, когда мы уже взвалили на плечи оглушенного фрица, с вражеской стороны ударили минометы. Тут Игоря моего и убило...