Чтение онлайн

– Дорого? – поинтересовалась она.

– Не дешево. Да, чуть не забыл. Пока мне не перевели месячную зарплату, не могла бы ты ссудить меня парой долларов? – Засмеялся. – Надо же, заговорил-таки о деньгах.

– Парой долларов?

– Лучше бы парой сотен.

– У меня при себе всего шестьдесят – не успела еще открыть счет или обналичить дорожные чеки.

– Это можно сделать в конторе мотеля, крошка.

– Спасибо за совет. Вот полсотни. Не хочу вас баловать, мистер Митчелл.

– Называй меня Ларри. Будь со мной поласковее.

– Поласковее? – Ее голос изменился. В нем появились игривые нотки.

Я представил, как его лицо медленно расплывается в улыбке. Потом воцарилась непроницаемая тишина, из чего можно было сделать вывод, что он заключил ее в объятия и она не сопротивляется. Наконец послышался ее приглушенный голос:

– Хватит, Ларри. Прошу тебя, иди. К семи тридцати буду готова.

– Еще разок, на дорожку.

Через минуту дверь открылась, и он что-то сказал, но что именно, я не расслышал. Встал, подошел к окну и внимательно посмотрел сквозь створки жалюзи. За деревьями вспыхнул прожектор, осветивший Ларри Митчелла, который поднялся на холм и исчез из виду. Я вернулся к радиатору, однако некоторое время до меня не доносилось ни звука. Я вслушивался в тишину, сам не понимая, что я, собственно, хочу услышать. Но скоро, очень скоро понял.

За стеной послышались поспешные шаги, до меня донесся скрип выдвигаемых ящиков комода, щелкнул замок, стукнул, обо что-то ударившись, открывшийся чемодан.

Она собирала вещи.

Я ввернул матовые лампы обратно в радиатор, установил на место решетку и сунул стетоскоп в саквояж. Солнце село, становилось прохладно. Накинул пиджак и, остановившись в нерешительности посреди погрузившейся в мрак комнаты, стал размышлять, как действовать дальше. Можно было, конечно, отправиться в контору и позвонить Клайду Амни – но ведь она за это время сядет в другое такси, потом – в другой поезд или на другой самолет и отправится совсем в другое место. Поехать она может, куда ей вздумается, но на вокзале или в аэропорту, если только этого захотят серьезные люди где-нибудь в Вашингтоне, ее обязательно будет поджидать частный сыщик. И какой-нибудь очередной Ларри Митчелл или же репортер с хорошей памятью. И в ее поведении всегда будет что-то подозрительное, и обязательно найдется кто-нибудь, кто обратит на это внимание. От себя ведь не уйдешь.

Я занимался мелкими грязными делишками по заказу людей, которые мне не нравились, но что делать – жить-то надо. Они тебе платят деньги, а ты за это копаешься в грязи. В этот раз я ощущал эту грязь, как никогда. Бетти была не похожа ни на шлюху, ни на мошенницу. Что означало только одно: и ту и другую роль она могла исполнять с большим успехом, чем если бы действительно была шлюхой или мошенницей.

Я вышел на порог, шагнул к соседней двери и нажал на едва заметную кнопку звонка. Внутри ни звука. Шагов не слышно. Затем в дверной прорези звякнула цепочка, дверь на пару дюймов приоткрылась. За дверью – кромешный мрак. И голос: «Кто здесь?»

– Я не мог бы одолжить у вас пару кусочков сахара?

– У меня нет сахара.

– А как насчет пары долларов до зарплаты? Мне ее до сих пор не перевели.

После минутной паузы дверь приоткрылась на длину цепочки, и в дверном проеме, точно озера в ночи, вспыхнули темные глаза. Яркий свет прожектора над деревом косо отражался в их неподвижном взгляде.

– Кто вы такой?

– Ваш сосед. Я задремал, и меня разбудили голоса. То, что я расслышал, меня заинтриговало.

– Интригуйте где-нибудь в другом месте.

– Можно и в другом, миссис Кинг, простите, мисс Мейфилд, но я не уверен, что вы от этого выиграете.

Она даже не шевельнулась. И взгляд такой же непроницаемый. Я вытряхнул из пачки сигарету и попытался большим пальцем ухватить лежавшую в кармане зажигалку и повернуть колесико. Такие вещи надо уметь в случае чего делать одной рукой. На этот раз получилось, но не с первой попытки. Наконец закурил, зевнул и выпустил дым через нос.

– Браво, – сказала она. – Что сделаем на бис?

– На бис надо бы позвонить в Лос-Анджелес и доложить об успехах своим заказчикам. Но меня можно отговорить.

– Боже! – вырвалось у нее. – Двое за один вечер! Везет же некоторым девушкам.

– Чего не знаю, того не знаю, – сказал я. – Я ничего не знаю. Подозреваю, что меня держат за дурачка. Но до конца не уверен и в этом тоже.

– Минуту. – Она захлопнула перед моим носом дверь, но в следующий момент звякнула сбрасываемая цепочка, и дверь распахнулась.

Я медленно вошел, а она сделала шаг назад и попятилась в комнату.

– Что вы слышали? И пожалуйста, закройте дверь.

Я захлопнул дверь плечом и прислонился к ней.

– Эпилог довольно грязного разговора. Стены здесь не толще бумажника профессионального чечеточника.

– Вы занимаетесь шоу-бизнесом?

– Нет, бизнес у меня совсем другой. Я играю в прятки. Меня зовут Филип Марлоу. Вы меня уже видели.

– Разве? – Сделала несколько осторожных, мелких шажков назад, подошла к раскрытому чемодану и присела на подлокотник кресла. – И где же?

– В Лос-Анджелесе, на Юнион-Стейшн. Мы с вами вместе ждали поезда. Вы меня заинтересовали. Меня заинтересовало, что происходит между вами и мистером Митчеллом, так ведь его, кажется, зовут? Я, впрочем, в кафе, где вы с ним сидели, не заходил, а потому ничего не слышал, да и видел немногое.

– И что же вас так заинтересовало, любопытный вы мой?

– Кое-что я вам уже рассказал. А еще меня поразило, как вы во время разговора с ним переменились. Получилось у вас очень даже неплохо. Стали строить из себя уличную девку, современную прожигательницу жизни. Зачем вам это понадобилось?

– А кем я была до этого?

– Славной, добропорядочной, хорошо воспитанной молодой женщиной.

– Это я добропорядочную из себя строила, а прожигательницей жизни являюсь на самом деле. И не только прожигательницей. – И в руке у нее блеснул маленький автоматический пистолет.

Я мельком взглянул на пистолет.

– Очередная пушка, – вздохнул я. – Пистолетом меня не испугаешь. Я всю жизнь с ними прожил. В младенчестве играл со старым однострельным «дерринджером» – с такими в свое время пароходные картежники ходили. Потом дорос до легкой спортивной винтовки, потом – до снайперской винтовки триста третьего калибра и так дальше. Однажды даже попал в «десятку» с девятисот ярдов. А мишень, на тот случай, если вы не знаете, на расстоянии девятисот ярдов ничуть не больше почтовой марки.

– Фантастическая карьера, – съязвила она.

– Огнестрельное оружие никогда ничего не решает, – гнул свое я. – Это лишь короткий антракт перед вторым действием, которое, как правило, ничем хорошим не кончается.

Она слабо улыбнулась и переложила пистолет в левую руку. А правой ухватилась за отворот блузки и быстрым, решительным движением разорвала ее до пояса.

– А теперь, – сказала она, – я переворачиваю пистолет, вот так… – и она переложила его обратно в правую руку, но взяла не за рукоятку, а за ствол, – и бью себя ручкой по лицу. Получается превосходный кровоподтек.