Чтение онлайн

Зато контрик Иванов за свой «героический» полет вертушкой, чтобы допросить опасного иностранного шпиона, агента всех разведок по кличке Хантер, оторвал себе орден «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» третьей степени, а «специалисты по художественному стуку», комсомоленок Маклаков и псевдосапер Гена Щуп, провертели дырки на куртках под Красную Звезду каждый.

В оправдание Монстра можно было сказать только одно — себя он оставил без наград, а гвардейская отдельная десантно-штурмовая бригада, пожертвовав десятками лучших бойцов, удостоилась цельного Почетного Вымпела министра обороны СССР, отныне навеки сберегаемого рядом с Боевым Знаменем гвардейского соединения…

Выпили не чокаясь за тех, кто погиб. Помолчали.

Затем Лесовой поведал о том, как аукнулась неожиданная публичная известность старшего лейтенанта Петренко в бригаде. Идиотское интервью, взятое у Хантера телезвездой Пищинским и вошедшее в очередной афганский репортаж в программе «Время», было воспринято совершенно правильно. Десантники хохотали, как дети, глядя на то, как старлей откровенно валяет ваньку и разводит надутого Пищинского. Однако у Почтальона Печкина и его подручного Пол-Пота неожиданная всесоюзная известность, свалившаяся на их подчиненного, вызвала ревность.

Ну а статья «Никому не нужный старший лейтенант» породила эмоции совсем иного порядка. Михалкину с Ивановым основательно намылили холку во Дворце Амина, и оба вернулись из Кабула, как побитые псы. А через неделю в четвертой роте появился новый замполит, «заочно» принявший у старшего лейтенанта Петренко дела и должность.

Между тем в бригаде начали распространяться «проверенные» слухи о том, что, мол, у Хантера могущественная «волосатая рука» в Москве, ему приписывали высокие связи чуть ли не в Кремле, ГлавПУре и министерстве обороны. Но прошло две недели, и шумиха поутихла — перед бригадой стояли серьезные задачи, шла война.

Капитан Лесовой, поговорив с офицерами десантно-штурмового батальона, в который перевели его бывшего замполита, убедился в том, что Монстр уже успел побывать там и вылить пару ведер помоев на Хантера. Мол, свалился на вашу голову некий Петренко, ни черта не умеющий и ни на что не годный, кроме склок, которые он вечно затевает, прикрываясь родственными связями жены в Белокаменной.

Ротный, как мог, развеял этот паскудный миф, но осадок, надо полагать, остался. Уже на месте, что называется с колес, предстояло Хантеру устанавливать контакты с личным составом роты, заново завоевывать авторитет и доказывать всем — от последнего рядового-срочника до самого капитана Темиргалиева, — что характера ему не занимать, а в военном деле рубит не хило…

— Еще раз спасибо, ребята, — сказал Александр, как только ротный умолк. — Монстр наш — вроде щуки в реке, не дает нам, карасям, расслабиться, держит в тонусе. Ну что ж, будем работать!..

Спать улеглись уже под утро. После завтрака офицеры четвертой роты направились в подразделение, а Хантер на попутном БРДМ [48] отправился к новому месту службы.

Выехали с нарушениями, не дожидаясь колонны или хотя бы второго бронеобъекта. Впрочем, марш обещал быть недолгим — каких-то двадцать километров, а если напрямик по карте — вообще четырнадцать.

Хантеру, однако, было не по себе — никакого оружия, кроме ножа-медвежатника, подаренного отцом Кулика, при нем не было. Кишлаки, которые оставлял позади одинокий БРДМ, выглядели далеко не мирно, хотя всего в нескольких километрах отсюда располагался крупный советский гарнизон. Больше того, в этой провинции Афганистана центральная власть контролировала всего один уезд из двенадцати.

— Не нравится мне все это! — оглядывая окрестности, недовольно заметил командир БРДМ, молодой прапорщик. — Ханумок и бачат [49] на улицах не видно. Ни тебе царандоевцев, ни сорбозни! [50] — кивнул он на полупустые улицы, по которым неторопливо катила боевая машина. — А ты чего без оружия? — неожиданно спросил прапор. — Заменщик, что ли, только из Союза?

— Из Союза, — подтвердил Хантер, — только не по замене, а из госпиталя…

Он хотел добавить еще что-то, когда по броне молотками заколотили пули. Ухо мгновенно уловило характерный звук работы духовского ДШК.

— Гони! — гаркнул прапорщик механику-водителю, а сам нырнул в башенку к пулеметам. Хантеру, слегка растерявшемуся с отвычки, ничего не оставалось, как спрятаться за башенку с противоположной стороны, расчерепашившись в позе эдакого милитаризованного цыпленка табака. Оба пулемета БРДМ ответили нападающим сосредоточенным огнем. В воздухе, несмотря на быстрое движение и встречный ветерок, знакомо и тревожно запахло горелой оружейной смазкой и порохом.

Перестрелка, однако, продолжалась. Хантер не видел, откуда ведут огонь «духи», но по звонким рикошетам по броне догадывался, что БРДМ все еще находится в зоне обстрела вражеских пулеметчиков. Внезапно левое переднее колесо боевой машины, уже основательно изношенной, отвалилось и с поразительной скоростью устремилось вперед. Бронированный корпус резко «клюнул носом», поднимая тучи пыли, взрывая почву и высекая искры из камней. Уши заложило от оглушительного скрежета — словно тормозил тяжелый товарный состав.

Хантер, не ожидавший такого поворота событий, не удержался за башню и кувырком полетел с брони. Инерции хватило, чтобы пролететь несколько метров и затормозить «пятой точкой». Все это произошло почти мгновенно и могло бы выглядеть комически, однако было не до смеха: из-за дувалов по старшему лейтенанту ударили сразу несколько автоматов.

Хантер мгновенно откатился в сторону и укрылся за оторвавшимся колесом: ударившись о дувал, оно вернулось назад и, повертевшись юлой, рухнуло, подняв облако пыли. Все это было на руку старлею.

БРДМ продолжал отстреливаться из обоих пулеметов; немного погодя к ним присоединились два автомата — в бой вступили механик-водитель и наводчик. Хантер вытащил из-за пазухи нож в ножнах, потрогал пальцем острое, как бритва, самурайское лезвие и положил рядом. Теперь оставалось только ждать. «Духи», заметив, что один из шурави не стреляет, решили попытать счастья и взять его живьем: кольцо вокруг постепенно стягивалось, пули кучно ложились совсем рядом.

Старший лейтенант, однако, чувствовал себя неплохо. Он не беспокоился, что могут ранить, убить или, не приведи Аллах, пленить. Радио в боевой машине работало: он слышал переговоры командира БРДМ со своими и верил, что рано или поздно подоспеет помощь, его отобьют. Однако минуты текли за минутами, пули «духов» ложились все ближе к его укрытию, да и сами звуки выстрелов невидимых душманов звучали заметно громче — теперь они находились в каких-нибудь ста метрах от него.

Хантер занервничал.

— Старлей! — послышалось из БРДМ. — Ты там живой?

— Живой, лежу с одним ножом, — проорал старлей, перекрикивая стрельбу, — жду, когда «духи» поближе подойдут, буду их в ножи брать!

Капитан Аврамов недаром учил его не терять чувства юмора ни при каких обстоятельствах.

— Держи «калаш»! — крикнул прапорщик в короткой паузе между очередями из ПКТ [51] . — Сейчас механик через свой люк тебе его выбросит, к нему — четыре магазина, больше нету! Переползай ближе к машине, ложись за колесо! — посоветовал прапорщик.