Чтение онлайн

У Новожилова родилась должностная ответственность. Пока ещё совсем крохотная, неоперившаяся и беззащитная, у неё ещё не было за кого, чем и перед кем отвечать. Даже сам предмет ответственности пока отсутствовал, а ответственность уже была. И она уже мешала спать. Градус мыслей ширился и рос, разбалансированный ум воспринимал происходящее сквозь полупрозрачную завесу воображения. Сергей словно утратил часть себя.

Слухи об организации нового отдела быстро распространились по заводу, уже к обеду следующего дня коллеги знали о новой должности Новожилова. Они тепло поздравляли, хлопали по плечу и желали успехов в покорении швейцарских вершин.

– Мужики, а кто-нибудь слышал про передовой швейцарский препарат для стимуляции мозга? – поинтересовался Сергей у коллег.

– Про мозг не знаю, я из последнего только про стимуляцию простаты читал, Серёг. Хочешь, специалиста посоветую? – ухмыльнулся Вадим Панков, бывалый инженер из соседней лаборатории.

– За ум решил взяться? Лучше поздно, чем никогда, – подколол Михаил, сосед по столу.

– Ты там поосторожней с этими швейцарцами. Говорят, у них роботы всех людей на предприятии заменили. Как бы тебя самого не «оцифровали» в консервную банку, – предостерёг Коля, молодой рыжий фасовщик.

Ближе к вечеру Моисеев вызвал к себе. Хоть этого и следовало ожидать, но Новожилова всё равно порядком потряхивало. За всё время работы это был всего четвёртый визит в кабинет директора завода.

Павел Петрович был человеком старой советской закалки, строгим, жёстким и дисциплинированным. Высокого роста, средней плотности телосложения и с некогда чёрными, но уже наполовину съеденными сединой волосами. Сейчас ему было уже за шестьдесят, и годы постепенно брали своё. Он носил очки в толстой роговой оправе, немного сутулился, слегка прихрамывал и даже иногда ходил с тросточкой. Во многом именно благодаря организаторским талантам Моисеева завод пережил распад Союза, тяжёлые девяностые и застойные нулевые, когда вся промышленность находилась в глубоком кризисе. Более того, Павел Петрович сумел сохранить практически весь кадровый состав и поставить его на рельсы новых экономических реалий. Каким-то непостижимым образом он умудрялся находить заказчиков, доставать прибыльные контракты и обеспечивать стабильную зарплату. Поговаривали, что в 80-х годах Павел Петрович был важным чиновником в столичном Министерстве финансов, где курировал вопросы всесоюзной промышленности. Потом его назначили на должность тогда ещё заместителя директора химзавода. Глубокий стратегический ум, управленческий опыт и дипломатические таланты позволили вскоре занять должность директора и с успехом руководить теперь уже полноценным акционерным обществом. Среди сотрудников ходили слухи, что у него водятся какие-то большие связи за границей. Два-три раза в год он летал куда-то в Европу, якобы поправить здоровье передовой западной медициной.

Павел Петрович был самолюбивым и властным, для него не существовало неразрешимых проблем. Он приходил в ярость, если слышал слова вроде «не сможем», «не успеем», «а у нас обед» и прочие подобные отмазки. При этом Моисеев был и достаточно корыстолюбив, о чём говорили дорогие аксессуары вроде часов, запонок или коробки настоящих кубинских сигар в ящике стола. В разговоре невозможно было определить, что на самом деле происходит в его голове. Он умел мгновенно переключаться между совершенно, казалось, несвязанными темами. От обсуждения запасов аммиачной селитры на складе он мог вдруг перейти на творчество Достоевского или Оруэлла; осмотр сломавшегося в цехе смесителя заканчивался спором о роли церкви в современном обществе, сопровождаясь цитатами из Писания, послания президента или отсылками к актуальным новостям светской жизни. Без труда Моисеев находил общий язык с кем угодно, от мужиков, распивающих беленькую за гаражами, до директоров концернов и министров, – к каждому он с лёгкостью подбирал персональный ключик.

Заходя в кабинет директора, Новожилов отчётливо вспомнил отрешённое и опустошённое состояние, в котором появился тут вчера. Сегодня ощущения были совершенно противоположные, словно ясный день сменил хмурую ночь. Вслед за ответственностью пришла солидность.

– Проходи, садись. Чувствуй себя как дома, – пригласил Моисеев.

Рядом с ним на столе лежал загадочного вида чёрный ящик, словно из передачи «Поле чудес», только небольшого размера. Его содержимое дразнило любопытство, но предложения выбрать приз или деньги от директора не последовало. Сергей сел по правую руку. Сложности и отсутствие опыта не пугали его, скорее даже наоборот. Всю жизнь он, можно сказать, перебивался подножным кормом, занимался мелкой «охотой и собирательством», а сейчас вот так просто его вдруг посадили за господский стол. Ещё не приступив к трапезе, Новожилов уже начинал чувствовать себя здесь на равных. Сергей понимал, что теперь к нему будут предъявляться иные требования, но и вознаграждение, как он надеялся, будет щедрым. Речь ведь шла о контракте с иностранной компанией, платившей наверняка не родными деревянными.

– Ну, как, собрался с мыслями? Что думаешь про новую должность? – Моисеев специально сделал акцент на слове должность.

– Честно говоря, ещё не до конца осознал. Никогда не был руководителем, а тут сразу с иностранными заказчиками работать. И настолько крупный проект.

– Ничего, освоишься. Старая, веками проверенная методика: плыви или тони, – усмехнулся директор. – А ты что, думаешь, иностранцы – инопланетяне какие-нибудь? По-другому устроены?

– Устроены-то так же, а вот что на уме – неизвестно. Вы знаете, что за препарат они разработали? И зачем им наш рынок?

– Что касается ума, тут я тебя ответственно разочарую – всё ровно так же: одна голова, два полушария. Бизнесом везде правят деньги, они и решают, у кого что на уме. А Россия – огромный рынок сбыта, и никакие разногласия и санкции не погасят жажду наживы. Что думаешь про отдел?

– Не знаю пока, для начала нужно ознакомиться с документацией. Что за препарат, какие условия производства, какое оборудование, сколько персонала нужно. Вариантов для манёвра у нас ведь немного, схема производства уже отработана, как я понимаю. Так что нам необходимо всего лишь подобрать правильных людей и расставить их на нужные места. Для начала со всем ознакомимся, разберёмся, а потом уже детали будем обмусоливать.

Директор достал из нижнего ящика стола коробку кубинских сигар и протянул одну Новожилову.

– Спасибо, не курю, – вежливо отказался тот.

– Договариваться нам не дадут, не та ситуация. Но выбор есть всегда. Нет хлеба – ешь пирожные. На самом деле, ты даже ещё можешь отказаться от контракта и оставить всё как есть. Работа в восьмой лаборатории останется за тобой.

– Нет уж! Выбор сделан, билет куплен. Если всё уже решено, я хоть на табуретке возле туалета поеду, но шанс не упущу, – с жаром ответил Новожилов.

– Из грязи в князи? Императрица надела солдатский мундир и сразу взошла на престол? А ты на самом деле не так прост, да, Новожилов?

– Да я проще пареной репы. Если возможность сама идёт в руки, грех не воспользоваться. Тем более, по головам не идти, никого не убивать.

– На самом деле, контракт со швейцарцами уже частично подписан, осталось заключить договор и утрясти небольшие кадровые вопросы. Времени на раздумья нет. Если всё сложится хорошо, и ты сможешь пройти, так сказать, первый этап, «очищение огнём», дальше тебя ждёт волшебный «золотой ключик» от всех дверей. И не только в каморку папы Карло сможешь с ним входить.

– Ваше красноречие всегда меня удивляло, Павел Петрович. Мне такому учиться и учиться. Что ж, я конечно согласен. Насчёт будущей структуры отдела есть какая-то информация?

– Вот и хорошо, кровь для договора сдай в отделе кадров. Шутка. Теперь к делу. У твоего отдела уже есть название, по-иностранному звучит как Mind Geek department, – это рекомендации методички швейцарцев. Да, Серёжа, не смотри на меня так, они прислали рекомендации даже для названий. Но это всего лишь рекомендации, и я, как советский человек, позволил себе поиграться с аббревиатурами, поэтому твоё детище будет называться «Отдел стимуляции нейроактивности». Сокращённо – отдел СНА. А ты, соответственно, будешь начальником отдела СНА, – на этих словах Моисеев рассмеялся хрипловатым баритоном. – Да ладно, Новожилов, всё будет отлично, не дрейфь! – подбодрил директор. – Между прочим, оклад сто пятьдесят тысяч плюс премии, соцпакет и все дела. Заживёшь, наконец, как белый человек! Дадим тебе новый взгляд на мир, подарим цель в жизни. Тебе понравится, я обещаю. Если честно, я даже завидую. Рассвет карьеры! Когда-то и я через такое проходил. Эх, молодость, перспективы… В самый золотой век цифровизации попал!

– Спасибо, Павел Петрович! Но для меня ведь не деньги главное.

– А что главное? – с нескрываемым любопытством спросил директор.

– Как что? Получать удовольствие от своего труда, приносить пользу обществу, – всё, как дедушка Ленин завещал. Век-то, может, и золотой, но когда душа цифровая, то и чувства у неё такие же, искусственные. И тело как кисель. А я так не могу, мне действия нужны, и чтоб глаза горели.

– Мы с тобой такую пользу стране принесём, потомки спасибо скажут! Ты, главное, слушай старших, да на ус наматывай. Тогда у тебя не только глаза гореть будут. Но, как ты понимаешь, отдел СНА не сможет работать только на одном твоём энтузиазме. Предстоит собрать вокруг себя дружный коллектив, объединить их и сплотить общей идеей, заразить самоотверженным примером. Только тогда они смогут эффективно выполнять задачи, будут подчиняться и поладят друг с другом, что тоже важно. Сам удивишься, как, задав правильный вектор, всё само собой закрутится. Знай только, подруливай вовремя, да маслица иногда подливай.