Чтение онлайн

В то же время из иностранных источников мы узнаем о появлении русов (а это и были первоначально скандинавы) на славянском юге также в 30-х годах IX века. Здесь приходится опираться на знаменитое известие Вертинских анналов, сопоставимое с восточными сведениями о хакане русов и некоторыми данными Константина Багрянородного и других византийских источников. Вертинские анналы представляют официальную летопись сначала единого императора франков Людовика Благочестивого, а затем его сына Карла Лысого, короля западных франков (Франция). Часть, нас интересующая, написана Пруденцием, современником тех событий.

Рассказывая о посольстве византийского императора Феофила ко двору Людовика Благочестивого в 839 г., Пруденций отмечает: "Он также послал с ними (византийскими послами. — А. Н.) неких [людей], которые утверждали, что они являются народом, именуемым Рос, чей король, называемый [36] хаканус, послал их к нему [Феофилу], как они утверждают, дружбы ради… И он [Феофил] просил в упомянутом письме, чтобы они, если возможно по милости императора (Людовика. — А. Н.) получили разрешение и помощь безопасно возвернуться [на родину] через его империю, потому что путь, по которому они пришли в Константинополь, проходил среди варварских, отличающихся жестокостью и беспримерной дикостью племен, и он не хотел бы, чтобы они, возвращаясь тем путем, подвергали себя возможным опасностям. [Однако] расследуя более тщательно причину их прибытия, император выяснил, что они из народа свеонов и скорее являются лазутчиками в той стране [Византии] и в нашей [Франкском государстве], нежели искателями дружбы" [37] .

Что послы хакана росов оказались шведами, нет никаких сомнений, ибо набеги норманнов на владение франков в первой половине IX в. сделали скандинавов хорошо известными в центральной и западной Европе. Следовательно, первое датируемое известие о Руси отождествляет ее с норманнами. Главное для нас однако не признание этого факта. Гораздо важнее выяснить, откуда прибыли русы-шведы в Ингельгейм и почему они не могли вернуться на родину прежним путем? Ясно, что они приехали не из Швеции и вообще не из районов Северной Европы. Чтобы как-то разобраться в этом вопросе, необходимо привлечь некоторые византийские и восточные свидетельства.

Из первых непосредственное отношение к данным событиям имеет сообщение Константина Багрянородного и некоторых поздних хронистов о построении греками по просьбе хазар крепости Саркел (Белая Вежа) на Дону. Константин рассказывает, что с просьбой о постройке Саркела к Феофилу обратились хакан и пех Хазарии [38] . Император послал спафарокандидата Петрону, и тот крепость построил. Сравнение источников дает основание утверждать, что это имело место где-то в 30-х годах IX века. Что же случилось в это время, если византийско-хазарские отношения, расстроившиеся еще во второй половине VIII в. [39] , вновь не только укрепились, но и стали более тесными и дружественными?

Зная время прибытия русских послов в Ингельгейм и данные о построении Саркела византийцами, можно прийти к определенным выводам: прежде всего о появлении именно в 30-х годах IX в. на западных границах Хазарии какого-то нового сильного и опасного противника. Им не являлись венгры, поскольку они были союзниками хазар и с их благословения, теснимые своими восточными недругами печенегами, перешли Волгу и временно обосновались в области Леведия (между Доном и Днепром), тем самым став западным оплотом Хазарии. И опять-таки эта акция была вызвана возникшей где-то на западе новой политической силой. Раскопки Саркела, произведенные в свое время М. И. Артамоновым (ныне развалины этой крепости находятся на дне Цимлянского моря), доказали, что эта крепость тоже была воздвигнута против какого-то врага с запада [40] .

Сопоставляя эти данные с рассказом Вертинских анналов, можно заключить, что где-то на западных рубежах Хазарии в 30-х годах оформилось угрожавшее каганату политическое объединение во главе с русами, правитель которого, вступая в борьбу с хазарами, решил принять высший титул в тогдашней Восточной Европе — хакана [41] . Учитывая также известия древних русских летописей и принимая во внимание неточность их хронологии, можно заключить, что именно в 30-е годы и произошло утверждение Дира и Аскольда на земле полян в Киеве. Возникло еще одно русское княжество на просторах Восточной Европы. В том, что оно было не единственным, убеждает не только русская летопись, но и данные восточных источников. Они крайне сложны и трудно датируемы.

Самое раннее известие (Ибн Хордадбеха) лишь упоминает о русских купцах, приезжавших из отдаленных частей земли славян. У другого географа — Ибн ал-Факиха, писавшего в самом начале X в., купцы названы просто славянскими [42] . В этом нет ничего удивительного, так как означенные торговцы отправлялись из славянских земель и в их числе были люди разных национальностей. Кроме того, имеется рассказ группы арабских источников, восходящий к IX в. (самая ранняя редакция у автора первых лет X в. Ибн Руста), об "острове русов" и хакане русов.

Дискуссия об этом острове имеет давнюю историю. Вроде бы наиболее логично видеть в нем именно северную Русь [43] . Но не исключено, что здесь смешаны оба тогдашних центра русов — южный и северный — и речь идет о времени, когда варяги (то, что они варяги, видно из имен [44] ) Аскольд и Дир не порвали с севером. Можно предположить, что, по крайней мере, один из них отправился на юг до Рюрика, а уже позднейший летописец приурочил его (он имел на сей счет лишь какие-то предания) ко времени Рюрика. Ведь та же летопись отмечает, что варяги правили в Новгороде и до Рюрика, но были изгнаны [45] . Словом, здесь обширный материал для размышлений. Однако искать "остров русов" в Тмутаракани или в устье Дуная никаких оснований нет.

В связи с этим следует обратить внимание на некоторые пассажи древних русских летописей. С одной стороны, в них начало земли русской связывается с Киевом [46] , а с другой — столь же четко происхождение названия "Русь" увязано с севером [47] . В ПВЛ хронология событий начинается с утверждения на византийском престоле Михаила III, в Новгородской же летописи о Михаиле сказано вскользь после киевской легенды о Кие и братьях. Надо не исправлять летопись, а просто попытаться взглянуть на прошлое глазами летописца XI — начала XII века. Центром державы был Киев, и, естественно, начало державе хронист должен был искать именно в киевской истории, зная в то же время, что название "Русь" и династия, правившая в Киеве, были северного происхождения.

Привлекая восточные материалы, можно расширить географический диапазон Руси. Речь идет о знаменитом рассказе о трех "видах" русов. Арабские географы первой половины X в., использовавшие данные IX в., называли три таких "вида" (синфа, персидское горух) русов: Куяву, Славу и Арсу. Под первыми из них подавляющее большинство исследователей видят Киев либо центр на месте (или рядом) с будущим Новгородом. Под Арсой, мне кажется, надо усматривать именно Ростов — Белоозеро, поскольку это согласуется с рассказом русской летописи о Рюрике и его братьях. Попытки усмотреть в Славе Переяславль, а в Арсе Родню [48] несостоятельны уже потому, что в IX в. этих городов просто не существовало [49] .

Итак, в IX в., по-видимому, сложилось несколько русских (с точки зрения правящей династии и ее ближайшего окружения — дружины) центров: Киев, земля словен ильменских и соседних финнов, Ростов — Белоозеро и, возможно, Полоцк [50] . Наиболее важными из них были Киев и земля словен ильменских. Последняя была сильна именно своими связями со Скандинавией, откуда постоянно получала военную помощь. Известно, что князья, правившие в Новгороде, пользовались такой помощью и позже (примеры — Владимир и Ярослав Мудрый). С другой стороны, южная Русь, как мы ее можем называть, а точнее земля полян, имела свои преимущества. И они заключались вовсе не в производстве зерна и торговле этим продуктом, как иногда полагают. У нас просто нет данных о широком экспорте зерна да еще из в общем-то не очень благоприятной для его производства, географически небольшой Полянской земли в IX веке.