Чтение онлайн

В восьмидесятых годах вышла не лишенная значения книга Н. Скабалановича «Византийское государство и церковь в XI в.». Сочинение это, очень обстоятельное в области тех вопросов, которым оно посвящено, мало интересуется городом и городской экономической жизнью, в связи с чем остается неосвещенной и роль итальянских городов в этой жизни. Непосредственное отношение к нашей теме имеют немногие страницы, посвященные административному делению Византии и описывающие фемы, которые были расположены на берегу Адриатического моря. Это дает автору повод коснуться и вопросов относительно роли Венеции на восточном побережье Адриатики в XI в. [601] Это самый темный период в колониальной истории Венеции, и сочинение Скабалановича не способствовало его прояснению, так как автор ограничился лишь фактами, известными и до него, и не попытался дать им какого-либо иного обоснования или истолкования.

В семидесятых и восьмидесятых годах вышли первые крупные сочинения Ф. И. Успенского. Академик Успенский оставил после себя большое литературное наследство, из которого отношение к нашей теме имеют прежде всего такие его сочинения: «История крестовых походов», «Уклон консервативной Византии в сторону западных влияний», «Цари Алексей II и Андроник Комнины», переработанные им позднее под наименованием «Последние Комнины», «Следы писцовых книг в Византии» и работы по генезису феодализма в Византии. Значительная часть этих работ вошла потом в III том его «Истории Византии», изданный, как известно, после смерти автора; но эта книга представляет собою не простое воспроизведение написанного ранее, а дает по интересующим нас вопросам очень много нового, в частности по истории венецианских владений на Востоке в XIII в.

Ф. И. Успенский в разработке тех вопросов, которые являются нашей темой, сделал более чем кто-либо другой, может быть даже более, чем все русские историки вместе взятые. Если бы из его сочинений сделать выборки для освещения нашей темы, то получилась бы довольно связная трактовка большинства ее важнейших вопросов. В самом деле: Ф. И. Успенский довольно подробно останавливается на взаимоотношениях Венеции и Византии в предшествовавшее четвертому крестовому походу время; освещает события этого последнего; дает представление о комплексе колониальных владений Венеции в пределах Византийской империи; останавливается на организации управления колониальными владениями Венеции; трактует о военных мероприятиях венецианцев для их защиты; касается даже вопросов классовой борьбы в некоторых венецианских владениях.

К сожалению, значительная часть этого богатого наследства не может быть принята безоговорочно.

Это касается прежде всего методологических основ работы акад. Успенского. Оставаясь до конца на позициях буржуазной позитивистской исторической школы, именно того ее направления, которое обнаружило повышенный интерес к социально-экономическим проблемам, Ф. И. Успенский не мог правильно осмыслить трактуемые им исторические вопросы. Отсюда — методологические промахи акад. Успенского.

Мы приведем один пример из области, имеющей к нашей теме непосредственное отношение. На странице 498 третьего тома «История Византийской империи» Ф. И. Успенский, рассказав о первом поселении венецианских колонистов на Крите, пишет: «Так как над поселенными рыцарями не было никаких сюзеренов и ими управляли назначенные республикой власти, то венецианская колонизация воспроизводила не феодальную, но римскую организацию оккупированных земель и имела известное сходство с русской поместной системой. Крепостные греки заменяли рабов». Перед нами большая путаница понятий, свидетельствующая о ненаучном понимании существа феодальных отношений: типично феодальную систему венецианской колонизации акад. Успенский отказывается признать феодальной.

Часть ошибочных положений Ф. И. Успенского объясняется игнорированием им частных венецианских грамот, по которым лучше, чем по источникам повествовательного характера, можно решить некоторые вопросы из истории венециано-византийских отношений. Мы имеем в виду грамоты венецианского нотариального архива, часть которых в кратком изложении довольно давно уже была опубликована Баракки. Отсюда с неизбежностью вытекал ряд ошибочных тезисов.

К таким положениям мы относим прежде всего его мнение о том, что венецианцам удалось добиться восстановления своего прежнего положения в Византийской империи еще при императоре Мануиле и что во время известного погрома латинян в Византии в 1182 г. пострадали будто бы главным образом, если не исключительно, венецианцы. [602] Никаких доказательств в обоснование этого Ф. И. Успенский не приводит и привести не может, так как их нет, а это потому, что венецианцы во время этих событий или вовсе не пострадали, или пострадали из них только немногие отдельные лица. В связи с этим не выдерживает критики и другое утверждение акад. Успенского, что константинопольское направление четвертого крестового похода было в какой-то мере возмездием Византии со стороны Венеции за события 1182 г. [603] , — басня, широко распространенная в исторической литературе, но не находящая себе ни малейшего подтверждения в источниках и прежде всего в источниках венецианских, в данном случае особенно важных.

В своем анализе событий четвертого крестового похода акад. Успенский обнаруживает или игнорирование, или странное для него незнакомство с небольшой работой проф. Митрофанова [604] , о которой выше уже говорилось, тем более странное, что напечатана она была в «Византийском Временнике», к которому Ф. И. Успенский был так близок. Знакомство или желание считаться с этой работой помогло бы ему избежать некоторых очень существенных ошибок в трактовке проблем четвертого крестового похода. Впрочем, акад. Успенский, хорошо зная рецензию акад. Васильевского на свой труд об образовании второго Болгарского царства, считает возможным, однако, в своей «Истории крестовых походов» отстаивать такие положения, которые акад. Васильевским в этой рецензии были поколеблены в самых основаниях. Мы имеем здесь в виду так называемую «швабскую» теорию объяснения изменения направления четвертого крестового похода. [605]

Необходимо заметить, что все изложение событий четвертого крестового похода носит на себе отпечаток какой-то странной тенденциозности, стремления представить действия главных лиц, и без того не блиставших добродетелью, в еще более мрачном виде, чем на то дают право наши источники по истории этого похода. Сюда мы относим такие утверждения, как то, что поход был направлен на Константинополь вместо Египта по заранее обдуманному плану, в составлении которого принимал участие кроме Филиппа Швабского, Бонифация и Дандоло, также и Иннокентий III. [606] Для этого акад. Успенскому понадобилось игнорирование одних источников, произвольное толкование других, неверная передача третьих. В качестве примера последней можно указать на передачу им писем Иннокентия III к крестоносцам в связи с походом под Задар [607] ; в качестве примера произвольного толкования источников можно сослаться на то место рассматриваемой книги, где речь идет о договоре, заключенном крестоносцами и Венецией с сыном Исаака Алексеем [608] ; среди источников по истории четвертого крестового похода наименьшим вниманием акад. Успенского пользуется как раз самый важный из них, именно Вильардуэн, — это пример игнорирования источников. Необходимо указать вообще на значительное количество фактических ошибок, которые допущены автором «Истории крестовых походов». Дандоло будто бы скрыл от рядовых крестоносцев, что поход направляется не в Египет, а под Задар [609] , что противоречит не только Вильардуэну, но и представителю низов крестоносного ополчения Роберту де Кляри; будто бы для того «чтобы свалить вину на подчиненных лиц» на «адмиральском корабле» не было ни Дандоло, ни Бонифация, ни папского легата [610] , тогда как Дандоло находился во главе флота, а папский легат вынужден был покинуть ополчение ввиду неприемлемой для него позиции, которую заняли венецианцы; денежные претензии крестоносцев к Алексею III, выразившееся потом в сумме 450 тыс. марок, состояли будто бы из сумм, которые были обещаны отдельным рыцарям [611] ; комиссия по разделу земель состоит у Ф. И. Успенского из 12 членов вместо 24 [612] ; в Константинополе — миллион жителей [613] , вместо принимаемых обычно — и то, вероятно, с большим преувеличением — 400 тыс.; вопреки Никите, компетентность которого в данном случае не может подлежать сомнению, акад. Успенский утверждает, что «народ» в Константинополе «организовал отчаянную защиту в тесных улицах, устраивая заграждения латинянам» [614] , причем автор не взял на себя труда подумать, что сталось бы с двумя-тремя десятками тысяч крестоносных головорезов, если бы жители даже не миллионного города, а хотя бы с населением в 400 тыс. действительно «организовали отчаянную защиту»; наконец, совершенно напрасно Ф. И. Успенский думал, что владения венецианцев в Сирии были их долей при разделе Византийской империи. [615] От чтения истории четвертого крестового похода в изложении акад. Ф. И. Успенского получается впечатление, что автор писал по памяти, по общим впечатлениям, которые у него остались от прежних занятий предметом, не давая себе труда заглянуть в источники или существующую по вопросу литературу. Едва ли все это правильно и при работе над популярным сочинением, каким является «История крестовых походов» Ф. И. Успенского. Надо заметить, впрочем, что в III томе «Истории Византийской империи» все эти ошибки воспроизводятся полностью.

Нужно указать далее на довольно значительное количество фактических ошибок в суждениях Ф. И. Успенского по некоторым вопросам нашей темы, объясняющихся, может быть тем, что его III том «Истории Византийской империи» не прошел через авторскую корректуру. Договор Венеции с Михаилом Палеологом после падения латинского Константинополя имел место не в 1265, а в 1268 г., — акад. Успенский принял за договор только один из его проектов. [616] Не соответствует действительности утверждение, что лены венецианским феодалам в 1211 г. были отведены на Крите бесплатно [617] , — Ф. И. Успенский не обратил внимания на конец феодального контракта, где речь идет о таких платежах. Неправильно изображаются мотивы совместных действий М. Санудо с греческими архонтами против венецианского дуки Якопо Тьеполо [618] . Ни на чем не основано сообщение об изгнании венецианцев из Константинополя в 1264 г., так как венецианцев в этом году там и быть не могло, — они вернулись туда только после 1268 г. [619] Количество примеров подобных ошибочных положений можно было бы увеличить.

Несмотря на все эти дефекты, приходится еще раз подчеркнуть, что работы Ф. И. Успенского дают очень много по истории образования и организации венецианского колониального государства. Однако вместе с тем надо признать, что взгляды его требуют коренного пересмотра и ряда существенных исправлений.

В восьмидесятых же годах прошлого столетия вышла и небольшая книга Т. Флоринского, представляющая собою очерк истории и южного славянства в первой половине XIV в. В ней автор несколько раз имел случай коснуться венецианских дел, в частности дел колониальных. Флоринский эту часть своего труда выполнил не на основании самостоятельного исследования первоисточников, а опираясь на сочинения Гейда и Гопфа. Удачный выбор авторитетов избавил нашего автора от обычных ошибок, которые допускаются при трактовке взаимоотношений между венецианской знатью, владевшей островами Архипелага, и Венецией. [620] Сообщаемые Т. Флоринским сведения по интересующему нас вопросу, однако, очень кратки, поскольку венецианские дела не имеют непосредственного отношения к его основной теме, и при этом касаются, главным образом, времени, лежащего за пределами рассматриваемого нами периода.

На конец девяностых годов прошлого столетия и на начало текущего приходится деятельность еще одного специалиста по истории Византии, проф. А. А. Васильева. Византинист по специальности, попутно занимавшийся также крестоносным движением и владычеством латинян на Востоке, Васильев неизбежно должен был касаться различных вопросов венецианской экспансии на территории Византийской империи.

Работы проф. Васильева, особенно его монография о взаимоотношениях между Византией и арабами, основаны на самостоятельном изучении источников, что делает его высказывания по нашему вопросу достаточно ценными. В только что названной книге А. А. Васильев довольно подробно останавливается на роли Венеции в борьбе Византии против арабов. Оценка этой роли в общем правильна, только, быть может, следовало бы осторожно высказываться относительно «верноподданических» мотивов участия Венеции в этой борьбе на стороне Византии [621] : участие это несомненно диктовалось в первую очередь, если не исключительно, эгоистическими мотивами.

В небольшой книжке, посвященной взаимоотношениям Византии с крестоносцами, роль республики св. Марка и ее взаимоотношения с Восточной империей в период первых крестовых походов освещаются довольно слабо, — замалчивается, например, вопрос об участии венецианцев в борьбе Алексея Комнина против Боэмунда, ничего не говорится о походе венецианцев на Восток в 1099 г. В кратких замечаниях, которые проф. Васильев посвящает Венеции, трудно передать с надлежащей точностью оттенки политических взаимоотношений ее с Византией во время правления императоров Калоиоанна и Мануила Комнинов, и этим, надо думать, объясняется неправильное утверждение автора относительно прекращения союзных отношений между Византией и Венецией после сближения последней с королем сицилийским, [622] — разрыв этот был вызван в действительности событием 1171 г.