Чтение онлайн

Этим объясняется война Венеции с Анконой в союзе со своим прежним противником Фридрихом Барбароссой, заключение договоров с восточными мусульманскими государями, возобновление договора с королем Сицилийским на новое двадцатилетие и в дальнейшем — активизация политики в Сирии в связи с третьим крестовым походом.

Война с Анконой в 1173 г. была в сущности войной против Византии. Автор «Истории дожей венецианских» так и объясняет ее происхождение: «Война началась потому, что анконцы из ненависти и наперекор венецианцам приняли к себе враждебных венецианцам греков». [1226] Венеция не могла допустить того, чтобы в руках одного и того же государства оказалось оба берега Адриатического моря, и это тем более, что теперь восточный император из сомнительного союзника превратился в открытого врага.

Война с Анконой не принесла венецианскому оружию военных трофеев, но демонстрировала перед всем миром изворотливость венецианской политики. Для того, чтобы парализовать политику восточного императора в Италии, Венеция пошла на сближение с императором западным, с которым она до того времени, как член Ломбардской лиги, находилась в состоянии войны, изменив таким образом своим бывшим союзникам. В 1173 г. представитель Фридриха Барбароссы в Италии Христиан, архиепископ Майнцский, в апреле месяце осадил Анкону [1227] , — ему также нужно было парализовать здесь влияние Восточной империи. [1228] Правильно оценив политическое положение в Венеции, Христиан вступил с Венецией в переговоры о совместных действиях под Анконой. В результате этих переговоров венецианский флот в составе 40 кораблей принял участие в осаде Анконы. [1229] Союзники до последней степени стеснили осажденный город. Голод, ужас всех осажденных городов, терзал его жителей. Пизанские анналы сообщают, что защитники города ели собак, кошек, павших животных, но продолжали мужественно отстаивать его укрепления. [1230] Венецианцы не выдержали первыми: они покинули воды Анконы, возложив продолжение осады на немцев. [1231] Однако, они ошиблись: Христиану не удалось сломить сопротивления анконцев, так как они надеялись на помощь Ломбардской лиги, которая действительно и была подана им в конце сентября или начале октября. Таким образом, предприятие союзников окончилось ничем: венецианцам помешала приближавшаяся «зимняя непогода», а архиепископу Майнцскому — войска Ломбардской лиги. [1232] Однако, эта операция имела то значение, что с этого времени, не порывая с лигой прямо, Венеция до самого конгресса 1177 г. оставалась в знаменитой борьбе лиги с императором нейтральной. Это был один из поворотов в ее политике, в значительной степени продиктованный ее разрывом с Восточной империей.

Если борьба с Анконой преследовала цели вытеснения Византии с западного побережья Адриатики, то мелкая крейсерская война в водах Архипелага и восточного Средиземноморья, заключавшаяся в ограблении греческих купцов и в опустошении греческих приморских городов преследовала те же цели, что и дипломатические интриги на Балканском полуострове, где Византии были противопоставлены сербы. [1233] Цели эти заключались в создании для Восточной империи возможно больших затруднений повсюду, чтобы тем побудить ее к прежним экономическим и политическим уступкам в пользу венецианских купцов. Мы видели, что все эти усилия были напрасными.

Прекращение чрезвычайно выгодных для Венеции торговых взаимоотношений с Византией толкало венецианскую дипломатию на путь более тесных взаимоотношений с мусульманскими потентатами, владения которых находились на путях движения восточных товаров на запад. Автор «Истории дожей венецианских» указывает, что вследствие создавшейся для венецианской торговли обстановки, дож, вероятно Себастиано Циани (1172–1178), заключил дружественные соглашения с Египтом и Багдадом. Это дало возможность Венеции «свободно» осуществить свою торговлю. Понимать это известие венецианского источника надо с большим ограничением, так как укрепление старых связей с восточными странами не могло все-таки возместить потерь на византийском рынке.

В 1175 г. Венеция возобновила свой договор с королем Сицилийским. Обычно считается, что это произвело настолько сильное впечатление на императора Мануила, что он поспешил вступить с Венецией в переговоры и восстановить прежние привилегии венецианских купцов. На этой позиции стоят, например, из византинистов — Гопф, Герцберг, Арменго, Шаландон, Успенский, Васильев, Йорга и т. д.; из историков Венеции — Романин, Хэззлит, Браун, Ходгсон, Кречмайр, Баттистелли, Музатти и т. д., из историков средиземноморской торговли в средние века — Гейд, Гейнен, Шаубе, Манфрони. Эта позиция имеет за собой прямое свидетельство хорошего источника. Никита Хониат, рассказав о бесплодных попытках Венеции силой принудить Мануила к восстановлению в империи прежнего положения венецианцев, пишет далее: «Венецианцы, видя, что войной они не могут добиться ничего хорошего, заключили мирный договор с Сицилийским королем, для того, чтобы в случае войны он помогал им против ромеев. Император, узнав об этом по слухам, возобновил прежний союз с венецианцами, так как известно, что и малые причины порождают великие изменения и огромные бедствия. Хотя император и не мог добиться разрыва их с королем Сицилийским, однако по их просьбе пошел им навстречу и вернул им положение, подобное положению ромеев, которое они занимали ранее. Он согласился вернуть им все, что из их достояния поступило в государственное казначейство. Однако, и сами венецианцы, как опытные купцы, нашли более удобным и выгодным возместить свои потери получением 15 кентенариев золота. Эта сумма не сразу, а в несколько приемов и была им выплачена». [1234]

Наиболее ранние венецианские источники, однако, совершенно единодушно стоят на той позиции, что мирный договор с Мануилом заключен не был и именно по его вине. Они относят восстановление нормальных отношений с Византией только ко времени Андроника Комнина. У автора «Истории дожей венецианских» мы читаем: «Венецианцев же он (Андроник) освободил из тюрем, обещав вместе с тем путем ежегодных взносов выплатить и те деньги, что получил Мануил, и таким образом был восстановлен мир». [1235] У Дандоло соответствующее место читается так: «Император же (Андроник) потом, по просьбе дожа, охотно освободил всех захваченных венецианцев и обещал в скором времени возместить нанесенный им ущерб путем ежегодных взносов». [1236] В этом же роде повествует об этих событиях и Лоренцо де Моначи. [1237]

Мы уже говорили, что вся новейшая историография следует в этом вопросе за Никитой, — мы тем не менее считаем, что в данном случае надо отдать предпочтение известию венецианцев.

Содержание договора 1175 г. не оправдывает тех опасений, которые он будто бы вызвал в душе императора Мануила. Прежде всего надо заметить, что договор не был заключен Венецией ad hoc, ввиду безнадежности переговоров с Византией. Это было возобновлением уже упоминавшегося нами договора от 1154 г., заключенного тогда на 20 лет, и срок, которого, следовательно, в 1174 г. истек. В самом договоре нет статей, направленных против Византии, если не считать в качестве таковой статью о том, что можно было бы назвать «размежеванием сфер влияния» [1238] ; но из этой статьи следует только, что если сицилийцы по старому норманскому рецепту нападут на Драч или Валлону, то венецианцев это касаться не будет. Прочие статьи не имели никакого отношения к Византии и представляли собою гарантии свободного плавания по Адриатике и свободной торговли в пределах Сицилийского королевства. Договор был заключен опять на 20 лет, но не помешал Венеции впоследствии, когда Византия пошла с ней на сближение, принять на себя весьма далеко идущие обязательства по защите империи от короля сицилийского. Таким образом, договор не заключал в себе ничего такого, что могло бы испугать императора Мануила.

Иногда указывают, что император мог не знать содержания известного нам договора и мог предполагать в нем большее, чем он в себе заключал. [1239] Это, конечно, вполне возможно, но тут надо вспомнить тогдашнюю международную обстановку. В 1175 г. Мануил был в одном лагере с королем сицилийским, но у Вильгельма II была война с Фридрихом Барбароссой, а Леньяно и Венецианский конгресс были еще впереди. Вильгельму II было пока не до завоеваний на Балканах. Этим же, вероятно, надо объяснить и то обстоятельство, что Венеция пошла на такое размежевание сфер влияния в Адриатике, которое в корне противоречило ее традиционной политике в этом море. Наконец здесь полезно вспомнить, что шестое венецианское посольство в поисках соглашения с Мануилом было отправлено в Византию после 1175 г. и вернулось также ни с чем: Мануил был по-прежнему непреклонен. [1240]

Мы не имеем в своем распоряжении официальных документов, на основании которых мог бы быть разрешен вопрос о возобновлении прежнего положения Венеции на территории Восточной империи в том или другом смысле; но этой цели, по нашему мнению, идеально служат частные грамоты, в частности уже упоминавшиеся выше «Документы», характеризующие венецианскую торговлю в рассматриваемое время.

Что говорят эти данные? Они показывают совершенно согласно, что деловые взаимоотношения, нормальные связи между Венецией и Византией, будучи разорваны в 1171 г., не были восстановлены в течение более 10 лет, до времени правления Андроника Комнина.

Из этих документов прежде всего видно, что в период времени с 1161 г. по 1171 г. в византийских городах было составлено венецианскими купцами более половины общего количества деловых контрактов, заключенных ими в то время, — разумеется, мы имеем в виду при этом дошедшие до нас и опубликованные контракты. С другой стороны, в десятилетие от 1184 г. по 1194 г. опять около трети всех документов составлено было в византийских городах. Между тем в интересующие нас 13 лет, от 1171 до 1184 г., такие документы составляют только один процент от общего их числа. В абсолютных цифрах это составляет: в десятилетие, предшествующее разрыву, 53 документа были составлены в различных византийских городах и в том числе — в Константинополе 31 документ, в Альмиро — 12, в Фивах — 5, в Спарте — 2, в Коринфе — 2, на Крите — 1; в последующие же 13 лет только один документ был составлен в Фивах и ни одного во всех остальных городах. [1241]

Все это говорит о том, что сеть венецианских факторий на территории Византии была разрушена и не была восстановлена во все время правления императора Мануила. Пронырливый венецианец Сизинуло, к деятельности которого относится фиванский документ, представляет собою исключение, и вполне возможно, что он оперировал в это время в Фивах не под венецианским именем. Торговая венецианская сеть была разрушена настолько основательно, что восстанавливалась лишь очень медленно: число грамот, помеченных греческими городами, в шестидесятых годах равнялось 53, а в восьмидесятых и девяностых — 22.