Чтение онлайн

Таким образом, Венеция победоносно завершила борьбу за Крит как раз в такое время, когда перед ней все более и более настойчиво вставала задача преодоления внутреннего сопротивления ее господству на этом острове, задача, оказавшаяся гораздо более трудной, чем борьба с республикой — конкурентом.

Из всего этого видно, что Венеция в ближайшие после четвертого крестового похода смогла реализовать лишь часть своей обширной программы территориальных приобретений на Востоке, которая была намечена актом о разделе империи.

Во Фракии пришлось ограничиться лишь узкой прибрежной полосой Пропонтиды с городами Гераклеей, Родосто, Панизо и Ганос. В Херсонесе Фракийском Венеция удержала за собою Пактию, Галлиполи и Малиту. Некоторое время в руках ее находился Лампсак на Азиатском берегу Пропонтиды. В вассальной зависимости от нее с 1209 г. находилась Эвбея. Республика твердо держала в своих руках гавани Корона и Модона с небольшими прилегающими к ним территориями. Остров Крит возмещал ее потери в островном мире Ионического моря и в западной части Балканского полуострова, побережья Этолии, Акарнании и Эпира. Выходцы из Венеции владели большею частью островного мира Архипелага, Кикладами и северными Спорадами, но они были вассалами не своего родного города, а императора Латинской империи или князя Ахейского.

Таково было положение венецианских владений на территории Византийской империи около 1216 г. Само собой разумеется, что Венеция усиленно насаждала свои фактории во всех важнейших торговых городах и портах империи независимо от того, были ли они ленами императора или его вассалов. И тем не менее подробный обзор территорий, вошедших в состав венецианских владений после четвертого крестового похода, показывает, что размер этих владений так же мало соответствовал пышному титулу дожей, который они носили, начиная с Энрико Дандоло — «властитель четверти и полчетверти Византийской империи», — как и принятый ими ранее титул «герцогов Далмации и Хорватии».

Представление о процессе становления Венецианской торговой империи было бы неполным, если бы мы оставили без внимания тот вид торговой экспансии Венеции, который заключался в создании ею сети опорных торговых пунктов, торговых факторий по берегам Средиземного моря. Мы уже отчасти касались этого вопроса в связи с колониальной экспансией Венеции в Сирии и на территории Византии. Здесь необходимо обобщить эти данные и дополнить краткими сведениями относительно проникновения венецианских купцов на территории мусульманских государей.

Торговая практика и опыт торговой экспансии на территории Византии определяли те задачи, которые следовало разрешать венецианским дипломатам, и давали те образцы, которым в меру возможности надо было подражать. Хрисовулы Алексея I и последующих Комнинов и императоров из дома Ангелов были тем идеалом, к осуществлению которого упорно стремились венецианцы в своих переговорах с различными государями Востока. Степень приближения к этому идеалу прямо зависела от соотношения сил сторон и международной обстановки, в которой протекали переговоры. В одних случаях дипломатам республики удавалось добиться таких льгот и привилегий для своих купцов, какими они пользовались в пределах византийских владений; в других — им приходилось довольствоваться обеспечением льготного и безопасного торга на территории контрактанта и свободы от произвольного обложения. Примером договоров первого типа могут служить договора с Иерусалимским королевством, или Латинской империей; примером второго рода — договора с различными мусульманскими государями.

Договора, которыми мы располагаем для освещения этого вопроса, относятся, поскольку дело идет о взаимоотношениях с Византией, еще к XI в., договора с государствами крестоносцев в Сирии — к XII в., как мы это уже видели; договора же с различными мусульманскими государями восходят к началу и первой половине XIII в. Не подлежит никакому сомнению, что правительственная деятельность в Венеции, как и всякая другая правительственная деятельность в условиях частнособственнических отношений, отставала от инициативы отдельных лиц и санкционировала уже сложившиеся связи и отношения. Об этом свидетельствуют и сами договора, где подчеркивается, что норма обложения венецианской торговли «не должна превышать установленной издавна, по обычаю». [1690] Таким образом, можно безошибочно утверждать, что и на территориях мусульманских стран торговые дворы Венеции возникали ранее начала XIII в. Косвенным доказательством этого являются также и дошедшие до нас торговые договоры соперницы Венеции, Пизы, которые она заключила с Египтом, Марокко и другими мусульманскими странами уже в семидесятых и восьмидесятых годах XII в. [1691]

В результате длительных усилий частию в форме полупринудительно навязанных договоров, как это было на территории Византии, частично насильственными средствами, как это было в некоторых пунктах Сирии, частию, наконец, средствами дипломатического искусства, как это было в той же Сирии или в сношениях с мусульманскими государствами, республика св. Марка раскинула за пределами своих непосредственных владений, в районах центрального и восточного Средиземноморья, обширную сеть торговых факторий, в большинстве случаев на началах большей или меньшей экстерриториальности.

Ранее чем где бы то ни было сеть опорных торговых пунктов была раскинута Венецией в пределах Византийской империи. Это вполне понятно: Венеция когда-то была частью этой империи, она была географически близка к владениям восточного императора, а роль Византии в посредническом торговом обороте между Западом и Востоком была огромной. Венеция очень рано стала заботиться о том, чтобы обеспечить свои интересы в отдельных пунктах империи торговыми договорами. Неудивительно, что и торговая сеть, раскинутая Венецией в пределах Византийской империи, была наиболее обширной по числу составлявших ее единиц.

Об этой сети со значительной долей вероятности можно судить уже по хрисовулу Алексея I. Этим документом, как мы видели, Венеция постаралась нарочито обеспечить свои интересы в наиболее важных для нее центрах, которые и были в хрисовуле перечислены. Здесь сначала названы были пункты северной Сирии — портовый город Лаодикея (Латаки) и Антиохия; затем был указан ряд городов в Малой Азии — Мамистра, Тарс, Аталия, Стровилон; из островов Архипелага назван Хиос; очень много пунктов указано на Балканском полуострове, по преимуществу на побережье — Драч, Авлона, Корон, Навплий, Коринф, Фивы, Афины, Хризополь, Димитриада; наконец перечислен ряд городов на побережье Пропонтиды — Абидос, Родосто и во Фракии — Адрианополь. [1692]

Все эти географические названия потом неизменно воспроизводились в хрисовулах и Калоиоанна, и Мануила, и Исаака Ангела. [1693] Только в Хрисовуле Алексея III — это мы тоже видели — этот список резко расширяется: в этом документе от 1199 г. перечисляются уже не города только, а «провинции» и при том не только прибрежные, но и расположенные далеко от морских берегов. Здесь названы районы Охриды, Кастории, Ниша, Прилепа, Моглины, Лариссы, Трикалы и др.; перечислены важнейшие острова Архипелага и Ионического моря — Негропонт с его городами, Андрос, Кеос, Милос, Самос, Кос, Крит, Кипр и др., Корфу, Кефалония, Закинф, Левкада, Итака; в Малой Азии также перечислены почти все входящие в ее состав области. [1694]

Это стремление перечислить по возможности все области империи не означает, конечно, что во всех этих пунктах Венеция развернула свою торговлю, многое здесь указано было, вероятно, «про запас», для обеспечения будущих интересов; однако едва ли можно сомневаться в том, что хрисовул Алексея III косвенно свидетельствует о значительном росте торговых связей и торговых интересов Венеции на Востоке. Об этом свидетельствует такой факт, как появление в списке интересующих Венецию городов Солуни, которой не было названо в хрисовуле Алексея I, но которая позднее будет фигурировать в качестве важного торгового центра, где крупное фондако будет обеспечено специальным пунктом договора. [1695]