Чтение онлайн

На погонах темно-синего пиджака сияли три больших звезды, которые полковник с радостью демонстрировал гостям. Подобная честь оказывалась не каждому человеку, пришедшему навестить родственника. Исключения составляли те, кто в личном списке Юрия Семеновича значился под значком «Важные связи». Ведь такие люди, как Марк Тасманов, о чьей связи с главным прокурором страны не судачил только ленивый, вполне мог расширить уровень возможностей.

К тому же пришел он не один, а с младшим сыном бывшего депутата — Павла Канарейкина. Скандал не скандал, а человек не последний в городе. Да и сам Скопенко собирался голосовать за него на выборах.

Как шутили его коллеги: «Лучше нажравшийся бизнесмен у власти, чем голодный чиновник в госбюджете».

— А там у нас пульт управления всей тюрьмой, — Юрий Семенович показал на одноэтажное здание из желтого кирпича.

Отличить от остальных однотипных построек дом было легко: рядом раскинулись клумбы, парочка кустов жасмина, а вокруг постоянно бродили охранники с оружием. Неплохая охрана, если не считать боевых дронов и трех андроидов. Они сканировали каждый метр территории и отслеживали передвижение заключенных из общежития к цехам и обратно. Таким образом любая попытка побега пресекалась на корню. Тем более, что каждого сотрудника на въезде заставляли проходить проверку биометрических данных, а посетители трижды проходили специальные арки.

Ни оружия, ни жвачку без ведома охраны не пронести.

— Они у вас рисуют, что ли? — озадачился Антон, разглядывая стенд с «домашним» творчеством заключенных.

Рисунки, фотографии, деревянные игрушки — все выставили на всеобщее обозрение в холле. Рядом с целой серией черно-белых снимков высокого качества замер Марк, явно узнав руку отца. Люди на фото — все те же заключенные, охранники и простые гражданские. Ничего особенного в лицах, но достаточно одного взгляда, чтобы реальность переставала существовать.

— И рисуют, и поют, и театр у нас есть, — гордо ответил Юрий Семенович и расправил широкие плечи. — Даже зал для йоги. Кстати, по совету вашего отца сделали, — понизив интонацию, добавил он, обратившись к Марку.

— Нисколько в нем не сомневался, — коротко усмехнулся Тасманов, а Антон вскинул брови и покачал головой.

В его тюрьме ничего подобного не было. Никому в голову бы не пришло устроить тренажерный зал или йоготерапию для «сохранения ментального здоровья заключенных». Кровать в бараке, один душ и унитаз на двадцать человек — вот и все удобства. А здесь комната на два человека, ортопедические матрасы, никаких общих душевых. Соседей подбирали в соответствии с заключением психолога на совместимость характеров, туалетные принадлежности выдавали как в гостинице.

Почти курорт, если не считать жесткого контроля за преступниками и нано-ботов со съемкой двадцать четыре часа в режиме реального времени. А прогулки ограничивались участком земли в несколько соток под постоянным надзором. Никаких драк или конфликтов, иначе можно лишиться редких выходов на свежий воздух. Скажешь не то — карцер, попытаешься сбежать — отправят в строгий режим.

Иллюзия свободы — ничего больше.

Через длинный светлый коридор с французскими окнами они попали в общежитие. Пришлось еще трижды пройти проверку. Два охранника с биолокационными металлоискателями проводили Марка и Антона до двойных дверей, одновременно коснувшись нано-ключом электронных замков по обеим сторонам стены. Оставалось внести специальный код на высветившейся панели, что Юрий Семенович и сделал. Так торжественно, словно перерезал красную ленту.

— Прошу, — он кивнул охранникам и улыбнулся. — Марк Ярославович сейчас в зале для йоги. Я провожу вас, а после отведу в комнату для свиданий.

— Звучит так, будто нас ждет любовная встреча, — буркнул Татошка и ойкнул, когда Марк пихнул его локтем вбок.

Юрий Семенович только головой покачал, но отвечать на выпад не стал. В конце концов, шутка и правда вышла забавной.

Ярослава Марсельевича Тасманова они увидели уже в зале, где под сводами высокого потолка завис бумажный журавль. Что он там делал, не смог объяснить даже начальник колонии. Лишь пролепетал насчет создания правильной атмосферы для раскрытия каких-то там чакр. Все по фен-шую и строгим правилам йоги: цветы в кадках, звуки природы для медитаций из динамиков, работа системы климат-контроля в помещении.

Сам Ярослав растянулся по всей поверхности синего коврика перед десятком таких же заключенных в спортивном трико. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь прозрачные стекла, зажигали яркие огоньки в светлых волосах отца Марка, пока белая футболка натягивалась на подтянутом теле.

По мнению Антона, дядя Ярик среди этого сброда выглядел как лебедь рядом с драными утками. В отличие от изнуренных тяжелой жизнью мужчин перед ним, Тасманов-старший в свои пятьдесят с хвостиком давал фору любому мужчине от тридцати. Собственно, потому-то так восторженно смотрели на него юные и не очень адепты секты имени Ярослава Марсельевича, повторяя каждое показанное движение.

??????????????????????????

— Задержались в позе тридцать секунд, — мягкий голос с бархатистыми нотками заставил преступников замереть на ковриках с вытянутым туловищем.

Взгляд небесно-голубых глаз метнулся к Марку и Антону, которые застыли в дверях зала. Быстро махнув им рукой, Тасманов с грацией пантеры поднялся на ноги, пока остальные неуклюже ползали по полу.

— Поднимаемся, мальчики, — хлопнул Ярослав и ослепительно улыбнулся. — И промните: главное — гармония в мыслях!

— Поверить не могу, — пробурчал Антон, глядя, как мужчины подходят к отцу Марка и жмут ему руку. — Они реально видят в нем кумира.

— Мой отец умеет создавать вокруг себя ауру бога, — хмыкнул Тасманов. — Бесценное качество в мире искусства, где срок твоей славы слишком короток для великих свершений. Надо всегда оставаться в тренде для основной массы потребителей.

— Ты поэтому бросил рисовать? — полюбопытствовал Антон и наклонил голову, разглядывая зятя.

Удивление на лице Тасманова быстро сменила веселая усмешка. Где-то в синеющей глубине его глаз промелькнуло ностальгическое удовольствие от воспоминаний. Когда-то Марк разрисовывал стены и крыши небоскребов — незаконно, но со смыслом. Через потрясающие картины он передавал послания. Многие именитые художники до сих пор тосковали по неизвестному граффити-райтеру, который из ржавого вагона и десяти баллончиков краски создавал шедевры.

Король улиц исчез. Никто не догадывался, что он сменил рюкзак и маску на скучный деловой костюм, забрался на самый высокий этаж стеклянной высотки и теперь третировал подчинённых за любую провинность. Все, что напоминало о прошлом Марка — разрисованные стены их с Настей квартиры да бесчисленное количество фотографий в интернете. Даже личные странички в социальных сетях Тасманова пестрели скучными историями и кадрами из деловой жизни: встретились там, увиделись тут, поехали в отпуск, погрелись на Мальдивах. Никакого драйва из прошлого.

Марк даже выучил правила дорожного движения. Не гонял по городским улицам, как стритрейсер под дозой героина.

— Почему бросил-то? — ехидно протянул Тасманов и скрестил руки на груди. — У меня студия есть. Развлекайся не хочу. Творческий порыв удовлетворяется, а к славе отца я никогда не примазывался.

— Скучный ты стал, аж зубы сводит, — вздохнул Антон, краем глаза заметив, что Ярослав направился к ним. — Такое ощущение, что я — главная паршивая овца в семье.

— Женись, будет куда буйные фантазии девать, — хохотнул Марк и сунул руку в карман брюк. Он вдруг внимательно посмотрел на Канарейкина. Пронзительно так, будто душу выворачивал наизнанку. — Нет, Тони. Я все еще я. Просто для сумасшедших выходок у меня есть Настя. Никто лучше нее не щекочет нервы.