Чтение онлайн

– Я понимаю ход твоих мыслей, – уступила Леви. – Мы знаем, как они все умерли?

– Неизвестному пареньку перерезали горло. Эллиса убили одним ударом в сердце. Дэвид не нашел больше никаких повреждений. И, исходя из положения тел, получается, что Эллиса, Ферриса и неизвестного убил один человек. Эллис лежит всего в шаге от неизвестного, поэтому опять же второй убийца только путался бы под ногами.

– То есть наша версия: один человек убил всех троих, по сути, одним плавно переходящим движением?

– Получается так.

– А что с Теннантом? – Леви махнула рукой через комнату. – Он лежит в стороне от остальных, значит ли это, что с ним расправился второй убийца?

– Пока неясно, мэм. Возможно. Или тот же самый.

– Причина смерти?

– Он был убит вон той статуэткой. – Хейл показал на большую бронзовую фигурку на полу возле тела, прикрытую останками убитого ею человека. Единственная деталь, которую Леви не заметила. – Ему проломили ею голову. Как минимум три удара.

Леви задумчиво посмотрела на Теннанта. Если отрешиться от того, кем были жертвы, то версия казалась логичной.

– Если ты прав, похоже, у нас здесь поработал профессионал, – наконец заключила Леви. – Это не бандитские разборки. Слишком уж чисто.

– Потому-то нас и вызвали, мэм. Парни из «Трезубца» думают то же самое. Они считают, конкурирующая банда наняла киллера. Такие ситуации не их профиль, поэтому начальство решило привлечь нас.

– Чтобы мы работали вместе с «Трезубцем»? Или вместо них?

Леви страшилась ответа. Оперативная группа «Трезубец» была особым подразделением полиции Лондона, занимающаяся исключительно борьбой с организованной преступностью. И, насколько Леви было известно по опыту общения с ними, их методы отличались от методов ее группы по расследованию особо важных преступлений, как небо от земли.

– Работали вместе, – ответил Хейл почти извиняющимся тоном.

Леви глубоко вздохнула и покачала головой. Убийство Филиппа Лонгмана уже вызывало у нее головную боль. А теперь еще это.

Два самых необычных убийства менее чем за сутки. Да еще осложнение в виде работы с «Трезубцем».

Впервые за все время службы в полиции Леви забеспокоилась. Возможно, на этот раз на ее долю выпало больше, чем то, с чем она в состоянии справиться.

Сара откинулась на стуле. Тот был удобным, сетчатым и повторял форму тела. Еще девятнадцать таких же стульев вместе с ним окружали стеклянный стол в зале заседаний. Каждый из них стоил 400 фунтов, а значит, 8 000 в сумме ушло на то, чтобы заполнившие комнату репортеры могли с комфортом разместить свои тушки.

«А потом они удивляются, почему канал не приносит доход», – подумала Сара.

Из оставшихся стульев только половина была занята. Восемь – репортерами из отдела внутренних новостей, где работала и Сара, десятый – Джеймсом Элтоном, главным редактором ITN в Британии.

Статус Элтона требовал, чтобы тот сидел во главе стола. Статус Сары – старшего корреспондента в отделе внутренних новостей ITN – помещал ее ближе всех к Элтону, справа от него.

А также означал, что Элтон – ее непосредственный босс.

– Что у нас по убийству Лонгмана? – спросил Элтон. Вопрос был адресован Саре. – Есть что-нибудь, что можно включить в следующие новости?

– Нет, – ответила Сара. – Полиция не показывает нам своих карт. Не раскрывает деталей. Пока что мы можем только повторить то, что сообщили вчера.

– А мы не можем ничего выудить из тех, кто присутствовал на месте преступления? Кого-нибудь из полицейских?

– Только не из этой команды, Джеймс, – ответила Сара. Хотелось бы ей, чтобы у нее были более радужные новости. – Это дело расследуют не простые копы, а группа Скотленд-Ярда по расследованию особо важных преступлений. Если им велят не болтать, они не болтают.

Элтон кивнул. Сара догадывалась, о чем он думает. Люди в его положении редко принимали «нет» как ответ. Но иногда – лишь иногда – «нет» было единственным ответом, который они могли получить. Вопрос состоял в том, доверял ли он инстинктам Сары, утверждавшей, что сейчас как раз такой случай.

– А что насчет семьи? – наконец спросил Элтон. Сара поняла, что босс решил доверяться чутью своего репортера. – Мы можем что-то узнать через его детей? Кто-нибудь с ними связывался?

– Из нас – нет.

– А кто тогда?

– Практически все. BBC. CNN. Sky. Они все толпятся у сыновей Лонгмана на пороге в надежде раздобыть информацию.

Поведение Элтона молниеносно изменилось. Ответ ему явно не понравился.

– И почему же мы этого не сделали? – спросил он с нескрываемым раздражением.

– Потому что я разговаривала с близким знакомым семьи сегодня утром, – ответила Сара, скрыв, что это был Дерек Рид. – И точно знаю, какую реакцию мы получили бы от сыновей Лонгмана, если бы тоже заявились к ним на порог.

Элтон почти улыбнулся. Ответ Сары смягчил раздражение, по крайней мере на миг. Но он все еще хотел большего.

– Полагаю, эту же реакцию получили и остальные? – спросил он.

– Именно, – ответила Сара. – Гнев и поломанные камеры. Можно не опасаться конкуренции с их стороны: они не узнали ничего стоящего, только подпортили себе имидж, тыча микрофонами в лицо сыновьям Лонгмана. Особенно после того, что этим людям пришлось пережить.

– Так каков твой план? Как ты собираешься заполучить информацию теперь, когда другие каналы облажались?

– Что касается семьи, то мы подождем. Через несколько дней, когда они немного успокоятся, мой источник договорится, чтобы они встретились с нами. Только с нами.

– С чего они станут это делать?

– С того, что семья целиком и полностью доверяет моему источнику. А он, в свою очередь, доверяет мне. Он знает, что в какой-то момент им придется поговорить с прессой. Это неизбежно, когда дело касается такого известного человека, как Филипп Лонгман. И он знает, что если они поговорят с мной, то я отнесусь к полученной информации со всей возможной деликатностью.

Элтон снова улыбнулся. И снова Сара знала почему.

Околачивание чужих порогов было тем, что Саре меньше всего нравилось в профессии репортера. Мысль о том, чтобы навязывать свое присутствие людям, которые только что понесли невосполнимую утрату, была ей глубоко неприятна. Но два года назад, когда она сама понесла утрату, – и встретила Майкла, по иронии судьбы, у него же на пороге, – эта идея стала казаться немыслимой. Теперь Сара понимала горе тех, кто пережил трагедию, и тем сильнее это побуждало ее избегать подобных действий.