Чтение онлайн

— Почему они хотят тебя убить? Почему нападают на других оборотней?

— Они нападают только на тех, кто не хочет вступать в Братство, — ответил он. — А меня хотят инициировать. Вот для чего Михаил плывет на «Титанике». Чтобы заставить меня присоединиться к ним.

Алек произнес это так, словно худшей участи не существовало. Я не понимала. Для меня Братство звучало пугающе, но ведь Алек оборотень, как и они, так почему же он не хочет стать одним из «правящей стаи»? Бессмыслица какая-то.

— Если это даст тебе право… превращаться или не превращаться по своему желанию, почему ты не хочешь к ним присоединяться?

— Потому что они монстры. — Алек оглянулся через плечо. Уголок его рта приподнялся в невольной улыбке. — Ты ведь и меня считаешь монстром, да?

— Объясни, в чем разница. — Раз уж я оказалась запертой на одном корабле с Алеком и Михаилом, мне нужно было это знать.

— Братство убивает людей, чтобы питаться ими и просто для развлечения. Они пугают и мучают людей, чтобы повеселиться, в особенности женщин. А если женщина становится вервольфом, Братство даже не рассматривает возможность завербовать ее. Просто убивают. Они утверждают, что женщины-оборотни «ослабляют стаю». И я не смогу пройти инициацию, а потом делать то, что захочу. Старшие члены распространяют свою власть на других после их инициации, возможно даже, контролируют их сознание. Я точно не знаю, но не имею ни малейшего желания выяснять.

По крайней мере, Алек не шальной убийца. Я все еще не доверяла ему, но уже расхрабрилась настолько, что встала на ноги.

Едва посмотрев сверху на то, как он с несчастным видом сжался на полу, я поняла, что одна из всех людей, не считая мистера Марлоу, на свете знаю его тайну и это дает мне определенную власть. Возможно, не такую уж большую, а знание это доставит больше неприятностей, чем пользы, но, если уж на меня охотятся, я должна воспользоваться возможностью черпать силу отовсюду, где только найду.

— Когда я увидела вас двоих вместе, там, возле большой лестницы, вчера утром, ты именно тогда понял, что Михаил последовал за тобой на борт корабля, да?

— Да. — Алек привалился к стене, все еще устало, но теперь мне казалось, что усталость эта скорее моральная, чем физическая. — Мы с отцом купили билеты в последнюю минуту, но они все-таки как-то об этом узнали. У Братства везде шпионы.

Значит, они действуют не вместе. Но может быть, Алек знает, что от меня хочет Михаил?

— А почему Михаил преследует меня? Зачем ему шкатулка Лайлов?

Алек вздохнул:

— Не знаю, хотя и задавался этим вопросом. Он сказочно богат, поэтому не будет связываться с воровством просто ради денег. В той шкатулке лежит что-то особенное. Что-то уникальное. Что-то, чего никаким другим способом Михаил добыть не может. — Его зеленые глаза всматривались в мое лицо. — Ты не заглядывала внутрь?

— Нет. Она заперта, а ключа у меня нет.

— И я не думаю, что ты когда-нибудь слышала о какой-либо связи между семейством Лайл и вервольфами.

Я невольно рассмеялась:

— Нет, конечно.

Он вздернул подбородок:

— Но разумеется, ты не можешь знать всех их секретов, правда? Ведь ты всего лишь прислуга.

И хотя Алек произнес это совершенно прозаично, без презрения, которое вкладывали в это слово Лейтон или леди Регина, то, что он так запросто от меня отмахнулся, все равно сильно задело.

— А кто, по-твоему, больше слуг знает обо всем, что происходит в доме? Да никто. Я знаю о каждом живущем в Морклиффе такое, о чем никогда не догадаются остальные члены семейства.

Ну да, это походило на хвастовство или на угрозу, что я все могу рассказать, и я сразу пожалела о своих словах. Но Алек не стал расспрашивать и, похоже, здорово растерялся.

И я воспользовалась этим преимуществом:

— А почему ты возвращаешься в Соединенные Штаты, если так и не нашел исцеления? Чтобы убраться подальше от Братства?

— Частично. — Лицо его потемнело, но не от гнева, а от печали. Алек обернулся ко мне, и я поняла, до чего он отчаянно одинок. И разговаривает он со мной не только потому, что чувствует себя обязанным, но потому, что, пусть даже он стыдится своей тайны, все равно ему легче оттого, что можно хоть с кем-то поговорить. — Но… я слишком опасен для приличного общества. Для любого общества. Посмотри, что я едва не сделал с тобой ночью. И что мог сделать, если бы не поел плотно как раз перед закатом. Я заперся здесь, потому что это одно из немногих мест на корабле, где ничего нельзя сломать и где после наступления темноты нет людей, но даже тут я, по твоим словам, едва не… — Остаток фразы застрял у него в горле. Алек глубоко вздохнул и продолжил: — Я хочу найти какое-нибудь изолированное место на неосвоенных землях. Где-нибудь подальше, где смогу жить, не причинив никому вреда. Отец отвезет меня на Запад, поможет устроиться и оставит там. Ему давно пора снова вернуться к нормальной жизни. По крайней мере хоть один из нас сможет жить по-человечески. И может быть, тогда Братство до меня не дотянется. — Алек снова повернулся ко мне. — Но Михаилу нужна не только шкатулка. Тем первым вечером в Саутгемптоне… наверное, ты уже поняла, что он и был тем волком, что напал на тебя.

Я кивнула:

— Но зачем ему я? Ведь он хочет ту шкатулку.

— Для забавы. Шкатулка… из-за нее он начал преследовать Лайлов и тебя как их служанку. А потом захотел убить тебя. Для забавы. — Простота, с которой Алек это произнес, устрашала. — Тогда я подумал, что, если помогу тебе, он, возможно, больше никогда тебя и не увидит. Что займется мной и забудет про тебя. Но когда он заметил тебя на борту «Титаника»… В общем, теперь ты — это то, что он хочет, но не может получить. Доказательство того, что он не всемогущ. Поверь мне, это самое ненавистное, что только может существовать для Михаила. Ты должна быть очень осторожной, Тесс.

Алек подошел ко мне ближе, и хотя меня пронзила дрожь, это был не совсем страх. Утреннее солнце сияло все ярче, заливая его скульптурно вылепленное лицо почти ослепительным светом.

— Наверное, ты все равно никому ничего не расскажешь, что бы я тебе ни сказал. Кто тебе поверит? — Он вздохнул. — Но все равно… помоги мне сохранить эту тайну. Мне нужно всего несколько дней! — И выдохнул слово, которое словно оторвал от себя: — Пожалуйста.

Наши лица сблизились. Я попыталась представить его лицо, его глаза, его тело такими, какие принадлежали вчерашнему рыжему волку. Зверь был тут, прямо у него под кожей. Теперь я всегда смогу его увидеть. Сейчас, когда у меня появилась над ним какая-то власть, он очень добр ко мне, он так мило просит, и мне не хочется выяснять, как он себя поведет, если я не соглашусь.

— Я никому не скажу.

Он отступил назад и снова сделался чужим и далеким.

— И держись от меня подальше. — Голос джентльмена, привыкшего отдавать приказы и знающего, что ему повинуются. — Это ради твоего же блага. Михаилу определенно понравилась мысль использовать тебя как наживку для меня. Если он поймет, что мы разговаривали… что ты знаешь всю правду… он станет для тебя еще опаснее.

— Если ты сумеешь избежать общества леди Регины, мне не составит труда держаться подальше от тебя. — Я немного подумала. — Но предупреждаю, избежать ее общества не так просто, как сказать об этом.

В его зеленых глазах на мгновение вспыхнули искорки веселья, но он тотчас же посерьезнел:

— Если увидишь меня в обществе Михаила и я буду с ним мирно беседовать и не покажусь тебе… озабоченным или еще что-нибудь в этом роде — забудь про свою работу. Бросай Лайлов на произвол судьбы, а сама прячься, пока «Титаник» не войдет в порт.

— Почему?

— Потому что это будет означать только одно: меня инициировало Братство. У них вполне могут иметься способы вынудить меня, Михаил уже намекал на это. И если Братство сможет контролировать меня целиком и полностью, как они утверждают, он запросто прикажет мне убить тебя, и я послушаюсь.