Чтение онлайн

— Не продашь ли мне солдата, а? — спросил Встим, пока они ждали.

— Боюсь, их запрещено продавать иноземцам.

— Но был же один, которого ты продал мне…

— Почти семь лет назад! — со смехом сказал Трэш. — И ты все еще спрашиваешь!

— Ты не знаешь, что я получил за него, — сказал Встим. — А ты мне его отдал практически бесплатно.

— Он был Не-знающий-правду, — сказал Трэш, пожимая плечами. — Он вообще ничего не стоил. Ты заставил меня взять за него что-то, хотя, должен признаться, я выбросил твою плату в реку. Я не могу брать деньги за Не-знающего-правду.

— Ну, полагаю, я не должен обижаться, — сказал Встим, потирая подбородок. — Если у тебя будет еще один, дай мне знать. Лучший слуга, который у меня когда-нибудь был. Я все еще сожалею, что продал его.

— Запомню, друг, — ответил Трэш. — Но не думаю, что у меня появится еще кто-нибудь вроде него. — Он казался слегка смущенным. — Так что, надеюсь, такой сделки больше никогда не будет…

Наконец обмен закончился, они опять пожали друг другу руки, и Встим поклонился фермеру. Ризн попыталась повторить поклон и заработала одобрительную улыбку от Трэша и некоторых его товарищей, которые болтали на шипящем языке синов.

Такое долгое скучное путешествие и такой короткий обмен. Но Встим прав — на Востоке за этих цыплят дадут немало хороших сфер.

— Чему ты научилась? — спросил Встим, когда они шли к головному фургону.

— Сины — странный народ.

— Нет, — сказал Встим, хотя и не строго. Он никогда не выглядел строгим. — Они просто другие, ребенок. Странные люди — это те, кто действует беспорядочно, никогда не знаешь, чего от них ждать. Трэш и его народ, зови их как угодно, но у них правит порядок. Иногда даже слишкомстрогий. Мир снаружи изменяется, но сины решили оставаться такими же. Как-то раз я предложил им фабриалы, но они нашли их бесполезными. Или нечестивыми. Или слишком священными для использования.

— Эти разные вещи, мастер.

— Да, — ответил он. — Но, имея дело с синами, часто трудно разделить их. Неважно, что ты действительнопоняла?

— Их основная черта — скромность, как у хердазианцев — хвастовство, — сказала она. — И ты должен подстраиваться под них, то есть доказывать, что твои товары ничего не стоят. Мне это кажется странным, но, быть может, именно это лучший способ торговаться с ними.

Он широко улыбнулся.

— Ты уже мудрее, чем половина мужчин, которых я привозил сюда. А теперь слушай. Первый урок. Никогдане пытайся обмануть сина. Будь честным, говори им только правду, и даже преуменьшай стоимость своего товара. И тогда они полюбят тебя и заплатят тебе.

Она кивнула. Они дошли до фургона, и он вынул странный маленький горшок.

— Вот, — сказал он. — Возьми нож и собери немного этой странной травы. Но срезай достаточно глубоко и, самое главное, возьми много почвы. Эти растения не могут жить без почвы.

— И почему я должна делать это? — спросила она, наморщив нос и беря горшок в руки.

— Потому, — ответил он. — Ты должна научиться заботиться об этом растении. Я хочу, чтобы ты сохранила его, пока не перестанешь думать о нем как о странном.

— Но почему?

— Потому, что это сделает тебя более хорошим купцом, — сказал Встим.

Она задумалась. Он такой странный, по большей части. Быть может, именно поэтому он — единственный из всех тайленских купцов — мог заключать с синами выгодные сделки. Он — такой же странный, как и они.

Она вышла наружу и сделала то, что он приказал. Жаловаться не имело смысла. Однако первым делом она сняла перчатки и закатала рукава. Она несобиралась портить такую хорошую одежду из-за какой-то там мокрой травы. Вот так.

Аксис Собиратель застонал. Он лежал на земле, голова раскалывалась от боли. Он открыл глаза и оглядел себя. Он был абсолютно гол.

Пропади все пропадом, подумал он.

Первым делом надо проверить, насколько сильно ему досталось. Пальцы ног глядели в небо. Пальцы с темно-синими ногтями — но это не редкость для аймианина вроде него. Он попытался пошевелить ими, и — о чудо! — они слушались.

— Ну, это уже что-то, — сказал он вслух, опуская голову на землю. Хлюпнуло, как если бы он коснулся чего-то мягкого, вроде гниющих объедков.

Да, так и есть. Теперь он почувствовал их запах, острый и противный. Он сосредоточился на носе, меняя тело так, чтобы лишиться обоняния.

Ага, подумал он. Теперь лучше.

Осталось только прогнать головную боль. Кстати, разве над головой не должно быть яркого солнца? Он закрыл глаза.

— Ты все еще в моем переулке, — сказал грубый голос сзади. Именно этот голос разбудил его.

— Сейчас уйду, — пообещал Аксис.

— И ты должен мне. Плата за одну ночь.

— В переулке?

— Самый лучший переулок в Казиторе.

— А, так вот я где. Великолепно.

Несколько ударов сердца, и, напрягшись, он изгнал головную боль. Он открыл глаза, и на этот раз появился солнечный свет, очень приятный. По обе стороны от него вверх поднимались кирпичные стены, заросшие ржаво-красным лишайником. Вокруг валялись гнилые клубни.

Нет, не валялись. Выглядело так, как если бы кто-то разложил их, очень аккуратно. Странно. Они, скорее всего, и были источником мерзкого запаха. Так что лучше пока не включать обоняние.

Он сел и потянулся, проверяя мышцы. Похоже, все в порядке, не считая нескольких мелких синяков. Он займется ими позже.

— Эй, — сказал он, поворачиваясь, — нет ли у тебя пары лишних штанов, а?

Обладатель голоса — человек с всклокоченной бородой — сидел на ящике в конце переулка. Аксис не узнал ни его, ни это место. Ничего удивительного, учитывая, что его избили, ограбили и оставили помирать. В очередной раз.

Я делаю только то, что должен делать настоящий ученый, со вздохом подумал он.

Память вернулась. Казитор был большим иралийским городом, вторым по величине после Ралл Элорима. Он специально приехал сюда. И намеренно напился. Однако, возможно, он должен более тщательно выбирать компанию.