Чтение онлайн

— Он пытается задушить нас, — сказал Каладин, поглядев на Тьена. Разговор с братом немного приободрил его, но возражения никуда не исчезли. — Никто не платит за лечение, и, я уверен, никто не заплатит тебе за работу. И что отец может купить за эти сферы? Овощи по десятикратной цене и гнилое зерно по двойной?

Хесина улыбнулась.

— Ты очень наблюдательный.

— Отец научил меня замечать детали. Взгляд хирурга.

— Ну и, — сказала она, и на мгновение ее глаза вспыхнули, — заметил ли твой взгляд хирурга, когда мы в первый раз платили одной из этих сфер?

— Конечно, — ответил Каладин. — На следующий день после случая на охоте. Отец купил новую материю и сделал бинты.

— А нам действительнобыли нужны новые бинты?

— Нет. Но ты знаешь отца. Он не любит, когда у нас не хватает хоть самой малости.

— И он потратил одну из этих сфер, — сказала Хесина. — Одну из тех, которые хранил много месяцев, бодаясь за них с лорд-мэром.

Не говоря уже о тех ухищрениях, на которые пошел, чтобы украсть их, подумал Каладин. Но ты об этом знаешь все.

Он посмотрел на Тьена, который опять уставился на небо. Насколько знал Каладин, отец еще не открыл ему правду.

— Твой отец сопротивлялся так долго, — сказала Хесина, — только для того, чтобы сломаться и потратить сферы на бинты, которые нам не понадобятся еще несколько месяцев.

Она была права. Почему отец внезапно решил?..

— Он заставил Рошона думать, что тот побеждает, — с удивлением сказал Каладин, глядя на нее.

Хесина сухо улыбнулась.

— В конце концов Рошон найдет способ отомстить, хотя это будет не так-то легко. У твоего отца высокий ранг, и он имеет право на расследование. Он спас Рошону жизнь, и многие смогут подтвердить серьезность ран Риллира. Но Рошон все равно будет давить. Пока не почувствует, что сломал нас.

Каладин повернулся к поместью. Его скрывала пелена дождя, но он различил палатки армии, разбившей лагерь на поле перед ним. На что это похоже: жить как солдат, быть открытым штормам и дождю, ветрам и бурям? Когда-то такая жизнь очень интересовала Каладина, но сейчас ему уже не хотелось становиться копейщиком. Голова была полна диаграммами мышц, списками симптомов и болезней.

— Мы будем тратить эти сферы, — сказала Хесина. — По одной каждые несколько недель. Частично на жизнь, хотя моя семья предлагает нам продукты. Пускай Рошон думает, что мы гнемся. А потом мы отошлем тебя. Неожиданно. Ты уедешь, и сферы — деньги за обучение за несколько лет — окажутся в руках ардентов.

Каладин мигнул от изумления. Они не проигрывают. Наоборот, они побеждают.

— Ты только представь себе, Каладин, — сказал Тьен. — Ты будешь жить в одном из величайших городов мира! Столько новых впечатлений! И ты станешь ученым человеком, как отец. И у тебя будут писцы, которые будут читать тебе любую книгу, какую только захочешь.

Каладин откинул со лба мокрые волосы. Картина получилась намного величественнее, чем он думал. Тьен, конечно, мог найти величие и в наполненной крэмом луже.

— Да, — сказала мать, все еще глядя вверх. — Ты сможешь изучать математику, историю, политику, тактику, технику…

— Но их же изучают женщины? — удивленно спросил Каладин.

— Светлоглазые женщины. Но есть и мужчины-ученые, хотя и немного.

— И все это для того, чтобы стать хирургом?

— Ты не обязан становиться хирургом. Твоя жизнь принадлежит тебе, сынок. Если ты выберешь путь хирурга, мы с отцом будем гордиться тобой. Не чувствуй себя так, будто ты обязан жить как твой отец. — Она поглядела на Каладина, стряхнув с глаз капли дождя.

— А кем еще я могу стать? — изумленно спросил Каладин.

— Есть множество профессий, открытых для умных и образованных людей. Если ты захочешь все это изучать, ты можешь стать ардентом или, возможно, штормстражем.

Штормстраж. Он машинально коснулся благодарственной молитвы, пришитой к левому рукаву и ждущей того дня, когда надо будет сжечь ее, для помощи Всемогущего.

— Они пытаются предсказать будущее.

— Это не одно и то же. Ты сам поймешь. Есть так много всего, что можно исследовать, так много мест, куда твой ум может проникнуть. Мир изменяется. Последнее письмо моей семьи описывает потрясающие фабриалы, вроде перьев, которые могут писать на расстоянии. Быть может, вскоре мужчины начнут учиться читать.

— Никогда не хотел изучать ничего подобного, — с ужасом сказал Каладин, поглядев на Тьена. Неужели мать действительнотакое сказала? Но она всегда была особенная. Свободная, в мыслях и словах.

Тем не менее, стать штормстражем… Они не только изучали сверхшторма и — увы — предсказывали их, но и пытались открыть их тайны. И изучали ветра.

— Нет, — сказал Каладин. — Я хочу быть хирургом. Как отец.

Хесина улыбнулась.

— Если ты действительно выберешь это, тогда — как я уже сказала — мы будем городиться тобой. Но отец и я хотим, чтобы ты знал — у тебя есть выбор.

Они еще посидели какое-то время, давая дождю промочить их до последней нитки. Каладин внимательно разглядывал серые облака, спрашивая себя, что интересного нашел в них Тьен. Наконец он услышал, как кто-то шлепает по лужам, и рядом с домом появился Лирин.

— Что?.. — начал он. — Все трое? Что вы там делаете?

— Празднуем, — безразлично ответила мать.

— Что?

— Случайности жизни, дорогой.

Лирин вздохнул.

— Дорогая, ты иногда бываешь такой странной.

— Разве я это скрывала?

— Очко в твою пользу. Слазьте. На площади собрание.

Хесина нахмурилась. Она встала и спустилась вниз по склону крыши. Каладин взглянул на Тьена, и они оба встали. Каладин засунул в карман деревянную лошадь и аккуратно заскользил вниз по мокрому камню, его ботинки хлюпали, по щекам бежал холодный дождь. Наконец он добрался до земли.

Вслед за Лирином они поплелись на площадь. Отец выглядел озабоченным и шел сгорбившись, с побитым видом, как всегда в последнее время. Может быть, он и притворялся, чтобы обмануть Рошона, но Каладин подозревал, что нет. Отцу не хотелось расставаться со сферами, даже если это была хитрость. Слишком похоже на поражение.