Чтение онлайн

— Верно. И король потерял шута и разум. Я спрашиваю себя, что с ним будет дальше.

— Он… э… стал безумным? — сказал Каладин.

— Я обязательно передам ему твои слова, — заметил Хойд, и его глаза блеснули. — Хотя и думаю, что ты не совсем точен. Можно иметь разум, но быть неразумным. Что такое разум?

— Не знаю. Может быть, какой-то спрен у тебя в голове, который дает возможность думать?

Хойд вздернул голову, потом засмеялся.

— Ну, как мне кажется, это объяснение ничем не хуже других. — Он встал и стряхнул пыль с черных штанов.

— Это подлинная история? — спросил Каладин.

— Возможно.

— Но откуда мы вообще знаем ее? Неужели Деретил и его люди вернулись?

— Некоторые истории говорят, что да.

— Но это невозможно! Сверхштормы дуют только в одном направлении.

— Тогда эта история — ложь.

— Я этого не говорил.

— Нет, это сказал я. К счастью, это лучший вид лжи.

— И что это за вид?

— Мойрассказ, конечно. — Хойд улыбнулся, потом ударил ногой по костру, потушив последние угольки. Только теперь Каладин разглядел, что в костре было слишком мало дерева и он не мог давать столько дыма.

— Что ты добавил в костер? — спросил Каладин. — Чтобы он давал такой дым?

— Ничего. Самый обычный костер.

— Но я видел…

— То, что ты видел, принадлежит тебе. А рассказ не живет, пока не возникает в чьем-то сознании.

— Тогда что он означает?

— Он означает все, что ты хочешь, — усмехнулся Хойд. — Цель рассказчика — не научить тебя думать, а поставить перед тобой вопросы, над которыми стоит поломать голову. Но слишком часто мы забываем об этом.

Каладин задумался и посмотрел на запад, в сторону военлагерей. Сейчас их освещали сферы, фонари и свечи.

— По-моему, речь идет об ответственности, — сказал Каладин. — Эти увара, они с радостью убивали и были счастливы, пока могли во всем обвинять императора. И опечалились только тогда, когда поняли, что сами ответственны за все убийства.

— Одна из возможных интерпретаций, — сказал Хойд. — Великолепная, на самом деле. Тогда почему ты избегаешь ответственности?

Каладин вздрогнул.

— Что?

— Люди видят в историях то, что они хотят увидеть, мой юный друг. — Хойд пошарил за валуном, вытащил оттуда рюкзак и закинул его за плечи. — У меня нет ответа на твои вопросы. По большей части у меня нет ответа ни на один вопрос. Я пришел в вашу страну, чтобы найти старого друга, но вместо этого большую часть времени прятался от него.

— Ты говорил… обо мне и ответственности.

— Бесполезное замечание, ничего больше. — Хойд протянул руку и коснулся плеча Каладина. — Чаще всего мои замечания совершенно бесполезны. Я никогда не поручаю им серьезную работу. Иначе мои слова носили бы камни. Было бы интересно посмотреть. — Он протянул Каладину черную флейту. — Вот. Я носил ее дольше, чем ты можешь поверить. Возьми ее себе.

— Но я не умею играть на ней!

— Научись, — сказал Хойд, вкладывая флейту в руку Каладина. — И когда почувствуешь, что музыка из нее льется в тебя, значит, ты овладел ей. — Он пошел прочь. — И позаботься о моем непутевом подмастерье. Он должен был дать мне знать, что еще жив. Хотя, возможно, боялся, что я опять спасу его.

— Подмастерье?

— Скажи ему, — сказал Хойд, продолжая идти, — что я произвожу его в мастера. Сейчас он истинный миропевец. И не допусти, чтобы его убили. Я провел слишком много времени, пытаясь втиснуть некоторый смысл в то, что он называет своим мозгом.

Сигзил,подумал Каладин.

— Я отдам флейту ему, — крикнул он вслед уходящему Хойду.

— Нет, — сказал Хойд, поворачивая назад и возвращаясь по своим следам. — Это дар тебе, Каладин Благословленный Штормом. Надеюсь, что при нашей следующей встрече ты будешь способен играть на ней.

С этими словами он опять повернулся и побежал в сторону военлагерей. Однако, не добежав до кряжа, темная фигура повернула на юг, как если бы не собиралась входить в лагеря. Куда же он направился?

Каладин посмотрел на флейту в своих руках. Она оказалась тяжелее, чем он думал. Что это за дерево? Он задумчиво потер гладкую поверхность.

— Мне он не понравился, — внезапно сказала Сил, ее голос донесся откуда-то сзади. — Он странный.

Каладин повернулся и обнаружил ее сидящей на камне, там, где несколько мгновений назад находился Хойд.

— Сил! — сказал Каладин. — Ты давно здесь?

Она пожала плечами.

— Ты глядел историю. Я не хотела мешать. — Она сидела, сложа руки на коленях и выглядя смущенной.

— Сил…

— Я виновата в том, что произошло с тобой, — сказала она тихо. — Я это сделала.

Каладин, нахмурившись, шагнул вперед.

— Мы оба тут замешаны, — продолжала она. — Но без меня ты бы не изменился. Я… я кое-что взяла у тебя. И дала кое-что взамен. Так это всегда происходит, хотя я не помню, что и когда.

— Я…

— Шшш, — сказала она. — Я говорю.

— Извини.

— Я могу остановить это, если будет на то твоя воля, — сказала она. — Но мне бы не хотелось опять становиться тем, кем я была. Меня это пугает. Летать с ветром и не помнить ничего. Даже того, что случилось несколько минут назад. Мне кажется, что только из-за связи между нами я могу помнить, кто я такая. Если мы разорвем нашу связь, я потеряю себя.

И она поглядела на Каладина с печалью.

Он посмотрел в ее глаза и глубоко вздохнул.

— Идем, — сказал он, повернулся и пошел от полуострова.

Она полетела над ним, став ленточкой света. Вскоре они дошли до кряжа, ведущего в военлагеря. Каладин повернул на север, в лагерь Садеаса. Крэмлинги вернулись в свои дыры и трещины, но многие из растений еще давали своим листьям купаться в холодном воздухе. Когда он проходил мимо, листья прятались, и трава напоминала мех какого-нибудь черного ночного зверя, освещенного Саласом.

Почему ты избегаешь ответственности…

Он не избегает ответственности. Наоборот, он взвалил на себя слишком много ответственности! Так все время говорил Лирин, ругая Каладина за то, что тот чувствовал себя виноватым за все смерти, которые не смог предотвратить.

Хотя, да, есть кое-что, за что он цепляется. Отговорка, вроде мертвого императора. Душа ходячего трупа. Апатия. Вера, что он ни в чем не виноват и не мог ничего изменить. Если человек проклят или верит, что ему не о ком заботиться, тогда ему не больно, когда он терпит очередное поражение. Эти поражения нельзя было предотвратить. Что-то — или кто-то — предопределило их.