Чтение онлайн

– Чаго вступорылся?
– голос Дмитрича вывел меня из состояния задумчивого созерцания.
– Айда на тота дом.

Мы устанавливали прожектор на предпоследнем здании, когда над головами пролетел спортивный самолет. Проводив его взглядом до аэродрома, я посмотрел на часы. Стрелки показывали половину восьмого. Тени вытянулись, день потемнел. Далекий успокаивающий рокот бульдозеров создавал впечатление мирного труда и созидания. Ничто не предвещало приближающейся бойни.

Дмитрич и Клим курили, я перекусывал сухарями, когда из глубины анклава послышалось тягучее нарастающее завывание сирены. Она выла, словно голодная волчица, заставляла по коже бежать мурашкам и чаще биться сердце. Я видел, как все остановились, повернули головы в сторону источника звука и замерли. Даже бульдозеры встали. Вмиг пропали остальные звуки, остался один - протяжный душераздирающий вой. Прошла вечность, прежде, чем он смолк. Но сердце не успокаивалось. Жуткая мысль: «они уже здесь», поселилась в центре головы и заставляла все вертеться вокруг нее.

Хотя тварей еще не было видно, их присутствие уже ощущалось. По телу разлилась противная, совсем ненужная слабость. Опять она… Высоко над головой доносился гул винтов. Навстречу безголовым стаям устремился Ла-8. Летел тяжело, медленно.

– Бомбять летять, - услышал рядом голос Дмитрича. Он был спокоен, когда тушил окурок о бочку, рука его не дрожала. Морщинистое, выбритое, с сизым подбородком лицо Клима побледнело, сигарета тлела в его пальцах, а он стоял неподвижно, словно парализованный, лишь глаза медленно ползли вслед за Лашкой.

Мы все следили за ней, ждали, когда же сбросит бомбы, чтобы определить, как близко беда. Самолет уменьшился до размера мухи. Полет бочки не увидели, но полыхнувшее на земле пламя и клубы черного дыма было видно прекрасно. Километров пять, семь разделяло нас от смертоносной реки. Снова вспышка, затем еще одна и еще. Отбомбившись, самолет развернулся и лег на обратный курс.

Люди зашевелились, послышались голоса, вновь взревели моторы.

– Всем по местам!
– донесся снизу зычный бас.
– Все в укрытия! Быстрее, быстрее!

Крики раздавались со всех сторон. Движение перерастало в суету. Люди, что стояли у полевой кухни, бросились врассыпную. Повар в белом колпаке торопливо закрывал крышки на баках и все всматривался в горизонт. Шофер передвижного камбуза, минуту назад сыто дремавший в тени на лавке, шустро запрыгнул в кабину, громко хлопнул дверью. Через мгновение зафырчал двигатель. Грузовики спешно уезжали по дороге к южному КПП. Армейский ЗИЛ, с которого стягивали колючую проволоку, поддал газа. Мотки железным потоком потекли вниз. Двое, что расправляли ее на дороге, закричали и подняли руки вверх. Человек в кузове заколотил кулаком по кабине.

Бульдозер большим медленным жуком полз из траншеи. Справа от железнодорожной станции послышался грохот, вздрогнула земля. Через несколько минут в домах задребезжали стекла. Казалось, бежит стадо слонов. Я обернулся. Неспеша, уверенной поступью, словно с каждым шагом забивали сваи, шли роботы. Это, я вам скажу, зрелище не для слабонервных. Впереди две огромные, высотой с двухэтажный дом мощные боевые машины, архитектоникой напоминающие человеческое тело. Черные, матового цвета корпуса не отбрасывали бликов. В каждой "руке" они сжимали какое-то многоствольное оружие. Из ранцев к ствольным коробкам тянулись патронные ленты. За роботами в асфальте оставались вмятины. Глядя на них, все страхи отступали. Это были те АРКи, о которых говорил мэр. И они были за нас. Они прошли мимо, сотрясая все вокруг. В душе всколыхнулась волна гордости за отечественную оборонку.

Позади гигантов, шел робот меньших габаритов с вооружением только на одной правой «руке». За спиной вместо ранца крепились баллоны, напоминающие газосварочные, только на много больше.

– Харе пялиться, айда вниз, - я почувствовал, что меня кто-то тянет за рукав.

– Нет, - я отдернул руку, - я остаюсь, отсюда буду смотреть.

– Нашел тиятор, - услышал недовольный голос Дмитрича, - я тожа, тоды тута. Позиция нячо так.

Он зашаркал по плоской рубероидной крыше к вентиляционной камере, где оставил автомат. С нами остался и молчаливый Клим. Сигарета в уголке рта стала неотъемлемой частью его портрета. Прежде чем выкинуть бычок, прикуривал от него следующую. Он был вооружен помповухой. Я подумал, вряд ли из нее получиться кого-то подстрелить с крыши.

Следом за АРКами вдоль дороги шли еще четыре машины. «Четыре «Ахила» - экзоскелеты - погрузчики…», - всплыли в памяти слова мэра. Узкие, высотой метра четыре, они передвигались как-то угловато, рывками. По сравнению с величавыми боевыми роботами они походили на дерганных марионеток. За решетками, огораживающими кабины, на специальных платформах в бронежилетах и касках стояли операторы. Роботы повторяли их движения. К длинным, достающим, почти до земли «рукам» были приварены плоские металлические пластины, напоминающие вертолетные лопасти. Отточенные края хищно блестели в лучах вечернего солнца. До слуха доносился визг сервоприводов. За спинами погрузчиков крепились массивные аккумуляторы. Один из «Ахилов» остановился в десяти метрах от угла мебельной фабрики.

– С ентих толка мало, - прокомментировал Дмитрич, - им ба…

Громкий механический голос не позволил ему договорить.

– Братья и сестры!

Мы подошли к ограждению, посмотрели вниз. Армейский внедорожник остановился на перекрестке Чайковского и Второй рабочей, на капоте машины стоял человек. По красному берету я узнал в нем мэра. Он прикладывал к губам громкоговоритель и зычно вещал.

– Настал момент истины! Жуткие церберы пришли по наши душами! Никто их не звал! Черная саранча хочет стереть с лица земли человеческую расу и господствовать на планете! Их много, они свирепы и жестоки! Но мы сможем их остановить! На нашей стороне ум, техника, мужество, братство, жажда жизни и конечно, Земля. Она с нами. Это…, - голос мэра дрогнул, он сделал паузу, совладал с чувствами, а потом еще громче продолжил, - Это, наш город!

И со всех сторон донеслись возгласы одобрения. Из окон прилегающих домов повысовывались люди, они потрясали оружием и вскидывали вверх руки. Послышались выстрелы.

– ДА!
– Во все горло закричали мы и вскинули руки. Я ощутил, как зарождается в груди чувство единства, уверенность в победе. Во мне вспыхнуло желание биться за нас, за всех, почувствовал любовь к соотечественникам, к своей планете и злость на безголовых псов, жаждущих отнять у меня это богатство. Я готов был драться и с нетерпением ждал того момента, когда нажму на курок.

– Кто-то из нас не доживет до завтра!
– вновь заговорил мэр.
– Не увидит восхода, пусть и злого, но нашего солнца, которое все еще греет и дает нам жить! Нам неоткуда ждать помощи. Москва и Пенза не могут прийти на выручку. К ним с севера движется другая волна черной чумы. Они сами нуждаются в поддержке. Мы можем рассчитывать только на себя, на свои силы, на своих товарищей! Это наша последняя битва и ее надо выстоять! Во что бы то ни стало победить! Я верю в вас, мои дорогие курчане! Победа за нами!!! Мы победим!!!
– динамик грянул могучим голосом. Все, кто его слышал, как один вновь вскинул руки и закричал.

– МЫ ПОБЕДИМ!!

Беспорядочная стрельба в воздух прозвучала салютом последнего парада.

Высоко в небе в сторону аэродрома, за новой партией зажигательных бомб пролетел самолет. Моя старенькая «слава» с потертым стеклом и облезлым циферблатом показывала без четверти девять. Я посмотрели вдаль. Земля шевелилась. Черная волна длинным фронтом стремительно катилась на нас. «Вот и началось».

– Готовсь к бою! Занять позиции!
– послышались раскатистые голоса командиров.

Оператор внутри экзоскелета опустил забрало, положил руки на пульты. Робот дернулся, широко расставил «ноги», наклонился вперед, перекрестил и развел смертоносные лопасти-мечи. Все вокруг замерли в ожидании, устремив взгляды к надвигающемуся черному валу. Казалось, вместе с нервами звенит воздух. Повисла жуткая тишина, только рокот бульдозеров, отползающих к анклаву и молот сердца нарушали ее.