Чтение онлайн

– По дороге найдешь что-нибудь. В отличии от продуктов и бензина, остального добра еще полно. – ответил Миша.

– Не понял, Снорк. Мы тут мерзнуть остаемся, а ты в теплой кабине с музыкой домой? Нечестно! – Кедр сделал вид, что обиделся.

– Ага. – довольным голосом ответил Дима.

– Кто второй с ним пойдет? Хотя, Кедр, давай ты, раз уж так хочешь в тепле да с музыкой покататься. – Алексей решил за всех проблему.

Когда яркий вездеход скрылся из виду Миша, наконец, спросил:

– А мы как? На открытом воздухе?

– Почему на открытом? Вон наше временное пристанище. – Ринат указал на маленький домик, стоящий у самого въезда на мост. Был этот домик когда-то жилым или его использовали путевые рабочие, никто не знал.

– Теперь так. Мы сюда часа три добирались от места ночевки. Проехали не больше пятидесяти километров. Миша, Камиль, вернитесь обратно и привезите теплых вещей, одеял, а главное – тулуп не забудьте. – сказал Алексей.

– Лех, стоит ли? Наверняка поближе есть людское жилье. Две сгоревшие деревни, что мы встретили не в счет. Может, лучше поищем? А то на дорогу туда и обратно уйдет не меньше шести часов, а если гнать будут, то потом я за них не в ответе буду, если у них руки от холода отвалятся.

– Ладно, посмотрим. А пока лучше давайте эту избушку откопаем.

На откапывание ушло меньше получаса. В углу одной единственной комнаты стояла железная печка, которую Татарин тут же начал растапливать. От поездки за вещами отказались, так же, как от дежурства на улице: маленькие окошки выходили на три стороны, а четвертая стена заканчивалась обрывом в реку.

– Не успеют сегодня. – мрачно сказал Алексей, сидя на крохотной табуретке у одного из окон. – В ночь никто не поедет. Завтра только будут.

– Не спорю. – ответил Ринат, сидевший у другого окошка. К вечеру начался снегопад. Ринат видел, как снег покрывает накрытые брезентом снегоходы и заметает их следы. Миша сидел у печки и бросал в огонь старые, пожелтевшие от времени газеты.

– Тут подшивки аж с конца шестидесятых! И все «Гудок». Одни «ударные темпы» и «Слава КПСС». Никакой нормальной прессы. – сказал он, закидывая очередную газету в огонь.

– Да что ты их жжешь? Все равно от них толку никакого. Дрова же есть. – сделал ему замечание Татарин.

– С детства люблю я это дело. Меня хлебом не корми, дай пожечь что-нибудь. Я до пяти лет в доме с печкой жил. Каждый раз, как мама ее топила, я уже стоял рядом с кучкой бумаги. Однажды чуть дом не спалил, когда решил сам печку натопить. Я тогда…

В дверь громко постучали. Все схватились за оружие, Татарин подскочил к двери и взялся за ручку. Оглядев всех и кивнув, он резко дернул дверь на себя и тут же отскочил.

– Ой, ой!!! Ребятки! Не стреляйте! Не стреляйте! – в дверях стоял дед лет под семьдесят и улыбался так, что заподозрить в нем врага было невозможно. Он немного потоптался в дверях и спросил:

– Войти разрешите? – все лишь кивнули ему в ответ. Старым голиком он смел снег с высоких валенок и прошел к печке. Дед скинул большие рукавицы, протянул замерзшие руки к разогретому металлу печи и блаженно улыбнулся.

– Вы откуда? В смысле как подошли? Мы вас не заметили. – нарушил молчание Алексей.

– Ну не знаю. Это у вас надо спрашивать. Я же не прятался. Меня Юрий Иванович зовут. Я тут недалеко, в деревне живу. Ходил туда к куму. – дед махнул рукой куда-то в сторону. – Совсем плох стал.

Остальные скромно представились.

– Юрий Иванович. А бандитов здесь нет? – снова спросил Алексей.

– Нету, сынок. Были, да ушли куда-то. Здесь никого почти не осталось. Бабка моя, да еще пара стариков. Ну, кум в соседней деревне и тоже несколько старичков. Молодежь-то если не померла, то убежала вся куда-то. А мы остались, век свой доживать. – он присел на предложенную Мишей скамеечку.

– Ох, не думал я, что так все обернется… Да вы не глядите так в окна-то. Все равно никто не придет. Я и сам-то случайно сюда забрел. Дай, думаю, гляну, как там моя сторожка поживает. Я тут после ухода на пенсию работал. В Союзе с этим строго было – мосты охраняли. Не бог весть кто охранял, конечно, но охраняли. Всю жизнь на железной дороге проработал – он указал на старую эмблему МПС на груди телогрейки.
– и еще бы проработал, да возраст не тот. Отправили на покой. Грамоты вручили, руку пожали и все. Свободен, товарищ Иванов. – он вздохнул. Миша в это время заварил чай и предложил свою кружку старику.

– Спасибо, сынок. Возьмите вот. – он вынул из-за пазухи протянул что-то завернутое в газету. – Не бойтесь. Малина это. Сушеная. Кума дала.

– А вы, я смотрю, ребята хорошие. Правильные. – продолжил он, прихлебывая из кружки.
– Уж не обессудьте, что болтаю много. Такие уж мы, старики…

За рассказами старика никто не заметил, как за окном стемнело.

– Ой. Что-то я засиделся у вас. Старушка, небось, извелась вся. Пойду я. – засуетился старик. Напоследок скажу: дальше не ходите. Нехорошее там что-то. Особенно тебе аккуратнее надо быть. – сказал он, обращаясь к Татарину. – И другу твоему, что уехал недавно. Послушайте дедовского совета, не побрезгуйте.

Он натянул свои рукавицы и направился к выходу.

– Спасибо за чай. А дальше я настойчиво советую вам не ходить. Для вашего же блага.

– А что там? – спросил Ринат.

– Не стоит этого знать. Да и сам я не знаю. Вы не волнуйтесь. Топлива там нет. Что было давно либо сгорело, либо растащили. Уж послушайте старика.

Только спустя минуту, как старик ушел, Ринат опомнился.

– Какой странный дед.
– сказал Ринат и направился к двери. Он открыл ее и встал как вкопанный: у порога виднелись только их следы, уже почти занесенные снегом. Следов старика не было. Остальные, увидев это, тоже недоумевающее смотрели на слой свежего снега. Наконец Ринат закрыл дверь и посмотрел на остальных.

– Это что было? Типа призрака что ли? Или он по воздуху ушел?

– Но ведь был он. – Миша растерянно держал в руках газетку с сушеной малиной. – Вон, вода с его валенок стекла. – он указал на лужицу под скамейкой, где сидел старик.

– А чего это он так настойчиво не советовал нам дальше ходить? – громко спросил Алексей. – Не нравится мне это.

– Ребята, гляньте! – Миша держал в руках потемневший от времени и сырости листок бумаги. Подойдя поближе, Ринат увидел, что это была грамота.

– Грамота. И что? – спросил Ринат.

– Ты на имя посмотри, а потом на дату.

Ринат запутался еще больше. Грамотой в связи с выходом на пенсию награждался Иванов Юрий Иванович, дата же рядом с подписью значилась 16 октября 1967 года!

– Если ему это в шестьдесят вручали, то сейчас ему лет сто где-то должно быть! Или около того. – недоумевающее покачал головой Алексей.

Ему никто не ответил.

– Не нравится мне это. – хмуро произнес Татарин. – Откуда он про Кедра узнал, раз только пришел? Все равно, будем начеку. Дежурить предлагаю по двое.