Чтение онлайн

— Не понимаю, где я не позволяю тебе делать со мной всё, что ты захочешь, маленькая сирена, — пробормотал, наблюдая, как её лицо помрачнело.

— Ты уже под моим заклятием. Ты больше не можешь давать согласие, — возразила она.

Её взгляд пробежал по моему лицу, когда моя улыбка исчезла, она изучала меня в ожидании ужаса, который, как ей казалось, должен был последовать.

— Не надо, — сказал я, всё больше сталкиваясь с трудностями в понимании нюансов этого разговора, не раскрывая правду, которую мне рассказала Амелия. — Если бы всё это было заклинанием, ты бы тоже не почувствовала его действия, но, думаю, мы оба знаем, что чувствуешь. Думаю, мы оба понимаем, что всё, что происходит между нами, теперь взаимно, а это значит, что слышу не только твою песню, — в конце концов пожалел, что позволил ей связать меня.

Мне хотелось дотянуться до неё, обнять её так, чтобы это было скорее утешением, чем чем-то сексуальным. Этот чёртов ублюдок заставил её думать, что она чудовище, так и не рассказав ей правду.

Даже если бы я не был невосприимчив к её песне, нельзя создать что-то из ничего. Магия так не работает. Должно было быть хоть какое-то зернышко притяжения, чтобы её магия проникла в меня, так глубоко зацепив меня, что никогда не смог бы освободиться.

Если бы смог попасть под её чары, одного этого было бы достаточно. Вероятно, это не сработало бы для всех, но для меня этого было бы достаточно.

Она не ответила, предпочитая игнорировать мои слова и их смысл. Не была готова признаться в своём собственном влечении. Единственное, что я мог сделать, это убедить Амелию научить её природе Красной магии, научить её ограничениям и правилам, касающимся желания, которые делали то, во что она верила, невозможным на самом деле.

Вместо спора вник в её рассказ, позволив ей сохранить контроль над ситуацией. Ей это было необходимо, и я позволил бы ей пока это сделать, если бы это означало, что она останется в пределах моей досягаемости.

— Если всё это — заклинание, — сказал, замолчав, пока Марго не подняла глаза прямо на меня. Она выпрямила плечи, ожидая осуждения, которое, как она была уверена, неизбежно. — Тогда неудивительно, что я в плену. Нет ни одного человека, который мог бы взглянуть на тебя, узнать тебя и не стать твоей жертвой. Если это заклинание, то всё, что могу сделать, это надеяться, что ты никогда не освободишь меня от него, моя певчая птица.

21

МАРГО

Он смотрел на меня снизу вверх, его красные глаза были полны понимания, которое не заслужено. Я не сделала ничего, что дало бы ему больше, чем элементарное знание о том, что с ним сделала, но он смотрел на меня так, будто я была жертвой в этой ситуации. Словно я попала в ловушку заблуждения, в плен собственного заклятия.

Он уже знал, что находится под моим заклятием. Он не пребывал в каком-то заблуждении, что это правда, и даже не пытался намекнуть на что-то большее.

Так что же изменилось?

Легкие, как перышко, крылья трепетали в моей груди, едва уловимое волнение эмоций, которые давно похоронила как можно глубже. Колодец, куда я их запихнула, грозил переполниться, нагретый силой его заявления. Последствия были непостижимы, и даже если логически понимала, что это всего лишь заклятие, я не могла избавиться от вопросов, которые они во мне вызывали.

Он не хочет быть освобожденным.

Мои колени сжались, когда я стояла перед ним, заставляя себя оставаться неподвижной, пока искала другой путь. Я не смела прикасаться к мужчине передо мной, зная, что это принесет гораздо больше вреда, чем пользы. Даже если бы он был способен дать свое согласие, не могла просто так все уладить. Не могла прикоснуться к нему без чувств, не могла просто использовать это как средство достижения цели так, как мне было нужно. Не сказала бы, что то, что я чувствовала, совпадало с тем, что, казалось, почувствовала Амелия, когда та обнималась снаружи.

Но я чувствовала что-то, тепло, которое угасало в холоде пустоты, прежде чем смогла его ухватить.

Словно оно постоянно было вне моей досягаемости, но я не была уверена, что хочу сделать этот последний шаг, чтобы последовать за ним.

Я покачала головой, сглотнув, заставляя колени согнуться. Чуть не споткнулась, когда они подкосились подо мной, но скрыла это, двигаясь, чтобы снова пройти мимо Вельзевула. На этот раз он не стал меня останавливать, хотя мы оба знали, что никакая обычная веревка не удержит его, если он сам этого не позволит. Вместо этого он дождался момента, когда дойду до двери, моя рука обхватит ручку, и я приготовлюсь вырваться в едкий воздух Второго Круга Ада, места, которое могло бы составить конкуренцию любому секс-клубу, чтобы найти еще одну готовую жертву.

— Как я вижу, у тебя три варианта, — сказал тихим голосом. Он не кричал, чтобы привлечь мое внимание, но сталь в его тоне заставила меня напрячься. Предупреждение пульсировало в моей голове, опасность в его голосе заставила меня закрыть глаза, пока я ждала, когда он закончит. — Разумный выбор — вернуться сюда и использовать меня, как тебе нужно, чтобы выполнить свой долг перед Похотью, чтобы мы могли покончить с этим и уйти отсюда.

— Думаю, у нас очень разные представления о том, что значит быть разумным в этой ситуации. Для меня мудрым решением будет держаться от тебя как можно дальше. Поэтому я откажусь от всего, что, как тебе кажется, здесь происходит, — резко сказала, поворачивая ручку в руке. Распахнула дверь, она скрипнула на петлях, и я оглянулась на Вельзевула. Его крылья были высоко подняты, лишь кончики снизу касались пола, и расправлены вокруг него. Линии сухожилий и мышц на них были каким-то произведением искусства, и я представила, как многие женщины с удовольствием проводили по ним пальцами, вычерчивая созданную ими карту. Шагнула внутрь, отбросив свои сомнения, поскольку он продолжал идти, не обращая внимания на потребность, выраженную мной в отказе.

— Второй вариант — остаться здесь навсегда. Это не тот дом, который я бы выбрал для нас обоих, но, думаю, нас, по крайней мере, ждет обещание вечной совместной жизни, а ты можешь подождать, пока действие твоей песни, несомненно, не рассеется, и тогда получить мое согласие, — сказал он, подняв плечи и крылья, словно пожав плечами, пока я наблюдала. В его словах не было сарказма, которого ожидала услышать; вся ненависть и гнев, которые он питал к моему ведьминскому наследию, исчезли, и слова показались слишком искренними. — Но ты же говорила, что спешишь домой, не так ли?

— А третий? — осмелилась спросить, скрестив руки на груди.

— Ты можешь выбрать совершенно бесполезный путь и выйти за эту дверь с намерением найти другого партнера для удовлетворения своих потребностей. Если ты это сделаешь, знай, что я буду просто убивать всех, кого ты коснешься, — сказал он. На его лице не было гнева, который должен был сопровождать угрозу насилия, лишь пустой взгляд, который придавал его обещанию бесстрастный характер. — Ты моя, певчая птичка. Прошу тебя не причинять мне мучений от осознания того, что ты выбрала кого-то другого. Не могу этого сделать. Не проси меня смотреть, как другой мужчина прикасается к тебе, зная, что это должен быть я.

Мои волосы встали дыбом, а кожа покалывала от ощущения, которое больше походило на жар, чем на гнев.

Откуда у него такая наглость?

— Я никому не принадлежу, — сказала, отходя от двери и вставая рядом с ним. Хотела, чтобы он ощутил всю силу моего взгляда, всю тяжесть моей независимости, когда смотрела ему в лицо.

— Вот как? — спросил он, впиваясь зубами в нижнюю губу. Мои глаза следили за движением, внутреннее волнение было слишком сосредоточено на укусе, который должен был быть моим. Я отбросила эту мысль, как только она пришла, зная, что это всего лишь магия, покрывающая мою кожу, вытаскивающая на поверхность все мои худшие импульсы, лишающая меня воли таким образом, что это казалось непреодолимым. — Тогда докажи это, певчая птичка. У тебя есть добровольная жертва прямо здесь. Ты выйдешь за эту дверь, и мы оба будем знать, что это для того, чтобы защитить себя от чувств, а не для того, чтобы защитить меня.