Чтение онлайн

Не увидев ничего подозрительного, я проскользнула на кухню и тут снова услышала решительные шаги. Судя по звуку, кто-то шел в мою сторону. В суматохе я бросилась к дверям, ведущим в буфетную. Не зная, что делать дальше, села у дверей на корточки и обхватила голову руками.

Наверное, от страха у меня обострился слух. Я уловила, как к дому подъехала машина. Шаги изменили направление и двинулись к черному ходу. Щелкнул замок, хлопнула дверь, взревел мотор и наступила тишина. Я продолжала сидеть у двери, сжавшись в комок. Слезы градом катились по щекам.

Затем раздался крик:

— Джози!

Я узнала голос Альвареса.

И меня прорвало. Я осела на пол и разревелась.

Успокоившись, я увидела выцветшие джинсы и коричневые ботинки. Сил, чтобы поднять голову, у меня уже не было.

— Что случилось? — спросил Альварес.

— Здесь кто-то был, — прохрипела я. — Они только что отъехали.

— Вы в порядке?

Я кивнула. Не успела я прокашляться, как Альварес исчез, бросив мне:

— Оставайтесь на месте.

Я послушно замерла. Спустя несколько минут, наполненных топотом и дверным хлопаньем, он снова появился передо мной.

— Вы можете сказать, что случилось? — спросил он и опустился на корточки.

Мне было очень неприятно от того, что он застал меня в таком состоянии. Это было просто унизительно.

— Я не знаю. Здесь кто-то был. Я услышала шум и запаниковала. Попыталась выбраться наружу, но у меня не получилось. — Я шмыгнула носом. — Со мной такое впервые. Вы, наверное, считаете меня истеричкой.

— Нет, что вы, — заверил он и, поддерживая за локоть, помог мне подняться. — Идемте, я налью вам воды, и потом вы расскажете, что здесь произошло.

Я покорно последовала за ним. Пока он рыскал по шкафчикам в поисках стакана, я высморкалась в платок. Наконец он нашел стакан, наполнил его водой и протянул мне.

— Спасибо. — Я взяла стакан и сделала глоток.

— Я вызвал подкрепление. Оно прибудет с минуту на минуту. Сейчас я намерен позвонить в участок и вызвать ребят из лаборатории. Оставайтесь на месте.

— Не хочу показаться трусихой, но…

Альварес улыбнулся:

— Хорошо, идемте со мной. Только, пожалуйста, ни к чему не прикасайтесь.

Входная дверь была распахнута настежь.

— Насколько я понял, вы заперли дверь, когда вошли, — сказал Альварес.

— Конечно.

— А когда вы пришли, дверь была заперта?

— Разумеется. Мне пришлось воспользоваться ключом, чтобы ее открыть.

Альварес кивнул, кому-то позвонил и отдал несколько распоряжений. Потом мы вместе прошли в кабинет и осмотрели его. Книги аккуратными рядами стояли на стеллажах, пресс-папье лежало ровно в центре письменного стола, кресла занимали то же положение, что и раньше.

— Здесь что-нибудь изменилось? — спросил Альварес.

— Нет. Но он здесь был, хотя и недолго.

— Ясно.

Он жестом предложил мне выйти из кабинета. Мы остановились в холле.

— Откуда вы узнали, что я здесь? — поинтересовалась я.

— Мне сказал Грифф.

— Грифф?

— Полицейский, который охраняет дом.

— А, я просто забыла, как его зовут. А почему вы решили сюда заглянуть?

Помолчав, он ответил:

— Обычная проверка.

«Неужели за мной следит?» — подумала я. На аукционе я была в бешенстве от мысли, что он меня преследует. Но сейчас мне почему-то хотелось верить, что он действительно проверял дом, а не пытался в чем-то меня уличить. Полагаю, мое доверие к нему объяснялось расслаблением после мощнейшего выброса адреналина.

— Давайте присядем, — предложил он.

Мы прошли в гостиную. Я устроилась в кресле, обитом во французском провинциальном стиле ситцем в сине-желтый рисунок из ирисов. Он прислонился к дверному косяку.

— Надеюсь, вы уже оправились и можете рассказать, что вы здесь делаете. Итак?

Я не уловила в его голосе обвинительной нотки. Наши взгляды встретились. Я снова почувствовала, как меня влечет к нему, причем намного сильнее, чем раньше. Теперь мне нравились не только его внешние данные, но и поступки. Тревога, страх, подозрительность — все это отступило, и появилось удивительное ощущение, которое трудно описать и которое легко поймет любая женщина, очарованная мужчиной.

Резкий гудок автомобильного клаксона разрушил идиллию. Я отвела взгляд.

— Итак, — повторил Альварес. — Что вы здесь делаете?

Я пожала плечами:

— Готовлюсь к завтрашнему дню.

— А что будет завтра?

— Мы с Сашей начнем оценку имущества. Вы же слышали об этом, не так ли? Миссис Кэбот наняла меня.

Он кивнул:

— Да, Макс сказал мне об этом. Поздравляю.

— Спасибо. — Я улыбнулась.

— А теперь как можно точнее вспомните, где вы были и что слышали.

— Наверное, сначала мне следует позвонить Максу.

— Конечно, — согласился Альварес. — У вас есть телефон?

— Да. — Я сходила к буфетной за брошенной сумкой.

Макс ответил после первого гудка.

— Макс, прости, что беспокою тебя в воскресенье.

— Все в порядке, Джози. Что случилось?

— Я в доме Гранта вместе с шефом полиции Альваресом. Сейчас со мной все хорошо. Но раньше, до Альвареса, кто-то залез в дом, и я чуть не умерла от страха. Альварес хочет меня расспросить, поэтому я решила, что мне следует позвонить тебе.

— Залез в дом?! С тобой действительно все в порядке?

— Да-да, со мной все прекрасно. Я ничего не видела. Я лишь слышала шаги, но они испугали меня до полусмерти. Потом появился Альварес и нашел меня зареванной и свернувшейся калачиком. Чувствую себя очень неловко.

— Дай мне с ним поговорить.

Судя по тону, Макс не нашел ничего забавного в том, что со мной произошло.

Я протянула трубку полицейскому.

— Альварес слушает, — произнес тот.

Я вновь уселась в кресло.

— Кажется, она в порядке. Она была просто напугана… Я еще не проверял… Понял… Я пересмотрю систему охраны… Да, полностью. Хорошо… Ладно… Передаю.

Я взяла трубку.

— Ты знаешь, зачем кому-то понадобилось незаконно вламываться в дом?

— Нет. Впрочем, есть кое-какие догадки.

— А именно?

— Я могу отвечать прямо? — Я взглянула на Альвареса, который пристально за мной наблюдал.

— Нет. Отойди так, чтобы ты его видела, но он не мог тебя слышать.

Я повторила указания Макса Альваресу, и тот вышел из дома. Сквозь окно на кухне я наблюдала за тем, как он медленно направился в сторону океана. Он так и остановился: спиной ко мне, засунув руки в карманы. Я сказала Максу, что теперь нас никто не подслушивает.