Чтение онлайн

– Ну ладно, – закусила губу Файервинд.

И резко ударила шпорами коня.

Парсифаль дернул было узду, но крепкая рука сотника перехватила повод.

– Не мешайся, парень, – бросил Лют. – Ежели знает, что делает, справится. А нет, так даром загинешь!

Подлетев к дерущимся, девушка истошно заорала:

– А ну всем прекратить! Именем государя Велимира!! Под страхом смерти!!

Княжое имя в устах ведьмы возымело поразительный эффект. Селяне отреагировали быстро, можно сказать, молниеносно: часть мигом попадали на землю, накрыв головы руками, часть побросали оружие и подняли руки вверх, в знак покорности.

Видимо, этому способствовало и зрелище вытянувшейся из леса сотни конников, блестящих кольчугами и обнаженными, даже без команды, мечами.

Надрывно заревел младенец, валявшийся в пыли на обочине, брошенный там матерью, чтобы не мешал драться.

Файервинд, сама, похоже, пораженная эффектом от своего вмешательства в бойню крестьян, сохраняя все ту же суровость в голосе, громко произнесла:

– Еще раз спрашиваю, что здесь происходит?! Вы все лишились ума? Из-за чего драка? – Сделав многозначительную паузу, она спросила еще более жестко: – Кто здесь за главных?

– Ну… эта… я староста, – вышел, вернее, был вытолкан вперед вихрастый мужик с синяком в полщеки. – Лунь меня зовут. Лунь… эта Коровин.

С противоположной стороны тем же манером объявился другой мужик – низкий и плечистый.

Под суровыми взглядами воинов оба старосты поникли, словно дети перед отцом, в руке которого ремень. Наконец один из старост, тот, что был одет побогаче, начал мямлить какие-то объяснения:

– Ну… дык… эта… мы же как бы живем-то хорошо потому как пиво варим. Знаете небось пиво-то наше? В самый Киев отправляем его, всяк человек пьет да нахваливает. – В процессе рассказа мужик все больше смелел. – А все потому, что мы баклуши не бьем, а от петухов до темна работаем как проклятые. А эти вон, – он зло погрозил кулаком в сторону оппонента, – с другой стороны тракта, не делают ничего, брюхо солнцу показывают, работать не хотят. А теперь им, видите ли, завидно, что мы лучше их живем. Ну так оно и понятно, работать надо было, а не мух считать. Нам-то все равно, завидно им или нет. Так ведь они, поганцы, повадились: то в хмель наш коней своих запустят, а они потопчут да пообрывают все…

– Да каких коней?! – взвыл второй староста. – Там, вишь, цельный табун погулял, а где у нас столько-то? Мы на волах пашем! Бедные мы, – рванул он ветхую рубаху на груди, – неоткуда нам коней покупать! Ты ври, да не завирайся!

– А ну-ка не орать! – прикрикнула чародейка, видя, что драка вот-вот может возобновиться.

– Ну вот, так я говорю-то, – продолжил староста Лунь. – То коней запустят, хоть и чудно, в самом деле нету у них лошадей-то, то овин подожгут. А сегодня с утра что натворили! Просыпаемся мы и чего видим – половина чанов наших с солодом опрокинуты, а какие не опрокинуты, то в них, извиняюсь, насрано! И как после этого они прозываются? Убить их всех мало! – не на шутку разошелся староста, размахивая руками.

Народ за его спиной опять зароптал и заволновался.

– Сами небось своего пива налакались, да и в свои чаны нужду справили! – выкрикнул здоровенный мужик из числа противников пивоваров. – А Ждана со Званом так измордовали, так что те скоро в Ирий попадут!

– А Зорянку мою кто чести лишил? – поддержал его невидный мужичонка с окровавленной палкой в руке.

– А пусть не ходит в наши хмельники! – кинул кто-то из второй толпы.

– Досточтимый староста, – поспешила продолжить разговор ведьма, видя, что народ вновь собирается продолжить побоище. – Вам, как ответственному за порядок в селе, вместо того, чтобы устраивать битву, нужно было тиуну или даже боярину своему сообщить… А то, что вы творите, бунтом попахивает!

– Э-э-э, – промямлил староста ограбленной деревни. – Эта, слушаемся. Но мы не боярские, а церковные. Преосвященного Ифигениуса владение…

Второй староста, видимо недовольный расплывчатым решением, хватил шапкой об землю, но возражать не посмел, и народ начал молча расходиться.

Но не все…

На утоптанной земле лежали тела тех, кому было уже все равно. Два, три… десять. У одного разворочена грудь, у другого вспорот живот, у третьего размозжен череп.

Души их отправились к праотцам, к Богу (или богам – это уж кто как чувствовал и верил).

Возле тел уже собиралась причитающая родня.

Движимая все той же интуицией, которой в последние недели привыкла доверять, чародейка двинулась следом за старостой разоренных пивоваров.

Гавейн и Парсифаль, без звука поняв, что от них требуется, пустились за ней.

Лунь, бормоча под нос проклятия, почтительно замер в поклоне, когда дорогу ему перегородили все так же непонятная, но жуткая и даже на вид опасная женщина да еще и в сопровождении двух хмурых вояк.

– Значится так, почтеннейший, – обронила красавица. – А покажи-ка ты мне эти ваши чаны. Посмотрим, кто и что у вас там напакостил…

Гавейн, не спрашивая разрешения, втащил оторопевшего старика на коня.

– …Да, – по прошествии десяти минут бросила Файервинд, выходя из сарая и переступая через выбитую дверь. – Ты, старый козел, и впрямь ума лишился. Да так слону не насрать, не то что людям! Ох, молись всем богам, чтобы дело до преосвященного не дошло, а то определенно быть тебе в петле за бунт да смертоубийство!

О том, что этот самый преосвященный исчез неведомо куда, ведьма, естественно, умолчала. И не обращая внимания на рухнувшего на колени и жалобно причитающего Луня, вскочила в седло.

Догнав дружину, она молча пристроилась в хвосте колонны и погрузилась в размышления.

Итак, похоже, навьи поработали и тут.

Старая зависть, злоба бедных к богатым да еще давние ссоры и обиды – и вот уже целый табун тварей делает то, что мечтают в глубине души сделать бедняки с богатыми и удачливыми соседями – такими же смердами, как и они.

Разорить, разломать и испакостить все!

Придется, видать, в этом году Клеву обойтись без здешнего чудесного пива! Если, конечно, киевлянам да и всей Куявии будет до пива.

Но вот не диво ли?! Получается, что метаморфусы действительно не имеют ни своих душ, ни своего разума? Не в этом ли ключ к победе над ними?

Кстати, а что там все-таки за тварь бродила среди могил? Вроде бы на метаморфуса не похожа. Хотя кто ж их знает. Уже не в одном обличье являлись…

В сумерках отряд остановился на отдых.

Ночь опускалась на Куявию. Небо такое глубокое, что как никогда верилось, будто там, над головой, нет ничего, кроме звезд. И это ничего продолжается бесконечно.

Жара сменилась прохладным ветерком, который изредка доносил далекий вой волков.

– А ведь боятся чего-то серые, – услышала ведьма прямо над ухом знакомый голос. – Тоже, вишь, чуют недоброе…

Подняв глаза, Файервинд обнаружила, что напротив нее у костра сидит тот самый Рябой из ее видения.

Она невольно потянулась к посоху.

Потянулась… и демонстративно отвела руку назад.

– Соображаешь! – похвалил рыжий. – Кто ты – мне ведомо. Меня же обычно величают Варениксом. Леший я, коль не уразумела, лесной князь то есть…