Чтение онлайн

– Если припоминаешь, колись, куда дел пистолет! – давая понять, что шутить с ним никто не собирается, взял на себя роль дознавателя Лева. Минут через двадцать пистолет нашелся. Оказывается, офицер сунул его между ящиками с оружием, забыв записать в журнал приема. Хорошо, что за прошедшие дни никто не обнаружил «лишнего» пистолетика и не прибрал его к рукам.

Получив колоссальную порцию адреналина, я пошел готовиться к вылету. Но, к моему удивлению, наша заявка где-то затерялась. Я дозвонился до командира полка, он сказал, что сам не понимает, почему меня нет в плане на перелет. Такая же картина была и с Александровым. Где-то в промежуточных инстанциях исчезли наши заявки, и найти крайнего было невозможно. Наконец, Валера догадался, в чем дело. Это же тот самый «жадный» эРЦэшник Шматко, которого мы несколько дней назад послали куда подальше, перекрыл нам кислород, используя свои связи. Другого объяснения не было.

Так продолжалось несколько дней подряд. Жаловаться было некому, и мы продолжали коротать время в ежедневных банных процедурах и дружеских попойках. Честно говоря, мне это уже порядком надоело, я отмылся за всю свою прошедшую жизнь и будущую тоже. Александров, напротив, ходил очень довольный и в душе благодарил злопамятного подполковника за оказанную услугу. Как он сам говорил, в гарнизоне у него была «телка» – старая, но незабытая любовь, к которой он стал на постой. Все удовольствия от жизни для него слились в этой командировке: дневные посиделки в банях, вечерние – в местных шашлычных, и ночи любви в объятьях подружки. У меня зазнобы не было, и ночь приходилось проводить в объятьях подушки в опустевшей, но не ставшей от этого уютней, казарме.

Ежедневно утром и вечером я названивал командиру полка. Его же больше всего интересовал пропавший старший штурман. Каждый раз, услышав мой голос, он с надеждой спрашивал:

– Ну что, Кормишин не появился?

– Никак нет!

– Ну, ты там поищи его, поспрашивай: может, кто-нибудь видел или знает, где он?

Я не знал обстоятельств пропажи Гены, но по тому, как командир переживал, было понятно: что-то в этом деле не так. У меня даже появилось сомнение: а не Жуков ли удерживает меня здесь, чтобы искать Кормишина? Но если и надо было его искать, то в Тбилиси, куда я так ни разу и не съездил. А в Тбилиси найти Гену сложнее, чем иголку в стоге сена.

Почти неделю мы проторчали в безуспешных попытках улететь домой. Даже Александрову уже стало это надоедать, и он все искреннее проклинал негодяя Шматко. Время неотвратимо двигалось к Новому году, и мы начали призадумываться, как бы он не застал нас на гостеприимной грузинской земле.

Двадцать пятого декабря Валера, плюнув на все и бросив меня одного в гарнизоне, сел на поезд и укатил в свой родной Далляр – благо, это было в четырех часах езды. У меня остался один-единственный резервный день – суббота, двадцать шестое декабря. Полеты разрешались до пятнадцати часов местного времени, и я решил сделать последнюю попытку. Как обычно, переговорив утром с командиром о старшем штурмане, я с огорчением узнал от него, что погода стоит не совсем хорошая для перелета. Нижний край двести метров, дождь, видимость два километра. «Да, вряд ли разрешат перелет без воздушной разведки погоды», – подумал я. Но командир заверил, что «добро» он выдаст в любом случае. Даже если нижний край понизится метров на пятьдесят.

– Утешил! – пробормотал я про себя, понимая, что сегодня шансов улететь практически нет.

Еще больше я расстроился, когда вышел на улицу. Пелена плотного тумана окутывала весь гарнизон. Побрел к диспетчеру узнать, как мои дела. Диспетчер тоже «обрадовал»: кроме Насосной, нет ни одного запасного аэродрома. При таких условиях и сам Господь не поможет. Мои новые кореша, ожидающие меня с нетерпением, потащили, как крокодилы зазевавшуюся корову, продолжать вчерашний вечер в ближайший чепок. Я безропотно согласился залить вином невезуху с полетами. Выпив по две бутылки кисленького сухого, решили субботний вечер провести в очередной бане.

– Пойду на всякий случай сниму заявку, чтобы не дергаться. До окончания стартового времени еще полтора часа, – сказал я собутыльникам и пошел к диспетчерскую.

– Понедельника ждать бессмысленно, завтра укачу на паровозе, – размышлял я по дороге к диспетчеру. Тот, увидав меня, обрадовано сказал:

– Товарищ капитан, вас срочно ищет оперативный дежурный округа полковник Попов!

– Во как! Это еще зачем? – недоуменно подумал я, пока телефонистка меня с ним соединяла.

– Товарищ капитан, вы хотите улететь в Насосную?

– Уже неделя, как хочу!

– В Насосной сейчас погода двести на два, но устойчивая. В Вазиани туман, видимость двести метров. Справитесь?

– Так точно! – не веря своим ушам, ответил я. Успел наивно подумать:

– Это за что такие щедроты? – но полковник тут же мне все и пояснил:

– За это Вы мне должны пятьдесят литров своей чудесной жидкости! Кажется, Вы ее масандрой называете. Сможете?

– Так точно! Но куда налить? В телефонную трубку? – дерзко пошутил я.

– Это вас не должно волновать! Я уже выдал необходимые распоряжения оперативному дежурному полка истребителей! Вы только должны дать разрешение. Вас это устраивает?

– Так точно! Уже даю разрешение! – мгновенно отреагировал я.

– Но в Вазиани выписан «шторм»! И он не снят! – тоскливо вспомнил я про врага авиации – туман.

– Об этом тоже не беспокойтесь, соответствующие указания будут даны. Поторапливайтесь! Если через полчаса не взлетите, я вас не выпущу! Счастливого полета!

Поблагодарив предприимчивого полковника, я, не веря своему счастью, бросился искать технарей. И хотя без моего ведома они не должны были никуда деваться, на месте их не было. Вспомнив, что у оперативного дежурного полка истребителей есть диковинное для тех времен видеонаблюдение, я с его помощью осмотрел весь аэродром и нашел своих забулдыг. Оперативный выделил мне ГАЗ-66, и я, быстренько забрав техноту, стал готовиться к перелету.

Неожиданным препятствием стала метеослужба. Закаленный дежурствами и пьянками, пожилой капитан-метеоролог, для которого оперативный дежурный округа был ничто, встал в позу и ни в какую не желал снимать «шторм». Понимая, что меня спасет только жидкая валюта, я спросил в лоб:

– Сколько?

Капитан как будто ждал этого вопроса:

– Пять литров! Но чистого! Вода у меня есть в водопроводе!

Через пару минут в руки смышленого метеоролога перекочевал большой армейский чайник, доверху наполненный чистым спиртом.

Когда все формальности были соблюдены, я на всех парах примчался к самолету. Под его правой стойкой стояла сотня бутылок, которые узкой струйкой наполнялись спирто-водяной смесью через кран слива.

– Все! Гастроном закрывается! – тоном, не терпящим возражений, объявил я присутствующим.

Майор, посредник в этой бартерной сделке, умоляющим голосом произнес:

– Товарищ капитан! Пощадите! Меня оперативный округа не то, что снимет с дежурства, он меня раздавит, как таракана, он меня с говном съест! Ведь мы не набрали и четвертой части того, о чем вы договорились!

– Вы бы еще наперстком набирали! Ведь надо было принести пару канистр, а не сто бутылок! – парировал я, глядя на тонкую струйку огненной жидкости.

– Да где же их взять?

– Если я через пять минут не взлечу, то грош цена нашему договору! Меня уже никто не выпустит!

Лихо вскочив в кабину самолета, я, не дожидаясь, когда уберут тару, громко, насколько позволили мои голосовые связки, прокричал:

– От винта! Запуск!

– Есть запуск! – так же браво подыграл мне техник самолета и захлопнул фонарь кабины.