Чтение онлайн

— Спасибо, Капитан, но мне, наверное, лучше все-таки пойти домой, — сказала она.

— Зовите меня просто Хоуг.

— Хоуг?

— Да. Похоже, дождь стихает.

— Верно, — отозвалась Джоанна. — Не может же он лить вечно, Хоуг.

— А может, пообедаем? — предложил Капитан. Они стояли в трех шагах друг от друга. Мокрые, выгоревшие на солнце волосы Капитана прибились за уши. Глаза его были цвета серой воды. У Джоанны странно защемило в груди.

— Нет, мне правда нужно идти домой, — сказала она. — Вернее, не домой, а забрать «Сьюзи». Мой мотоцикл. Я должна забрать его у Донни, а то ему, знаете ли, больно хорошо живется. — Она шагнула под дождь, который действительно стихал. — Но может, увидимся попозже? Вы будете открыты?

— Для вас в любое время, — ответил Капитан, пристально глядя на нее. В глазах его плясали смешинки.

— Вот и отлично, — пятясь к выходу, сказала она. — Может, и увидимся.

И, повернувшись, она вышла под теплый моросящий дождик и побрела в сторону дома.

Выйдя из лифта, Грейс и Черри еще из коридора увидели Андерса — он стоял в сестринской среди компьютеров и наваленных грудами папок. Он рассеянно смотрел на Грейс, пребывая в задумчивости и держа в руке красную карточку, на которой его собственной рукой было выведено имя Майкла Лэвендера.

Это мрачное предостережение вызвало у Грейс смех.

— Ну ладно, хорошо тебе повеселиться, — сказала Черри и шмыгнула в одну из комнат.

По дороге на работу она поделилась с Грейс своими планами — хотела во время перерыва сбегать где-нибудь перекусить с Риком. Грейс немножко завидовала ей — нет, не ее полуночным свиданкам, а присущей только молодежи смелости, толкающей на романтические приключения. Сама она, похоже, была на такое не способна — просто энергии не хватило бы.

Когда Грейс вошла в сестринскую, Андерс опустил красную карточку и напустил на себя фальшиво-гостеприимный вид гостиничного служащего за конторкой.

— Привет, — произнес он. — Добро пожаловать в ад!

— Что опять стряслось? — поинтересовалась Грейс.

Андерс вздохнул:

— О Господи, с чего начать-то? А, ну да, с того, что он грозился меня прикончить.

— Прикончить?

— Да, прикончить. Именно это слово он употребил.

— За что же?

— За то, что я отказался поменять у пациента трубку питания.

— А что с ней было не так?

— А ты разве не знаешь? Трубка питания, оказывается, загрязняется, потому что по ней, видите ли, проходит пища. А это означает, что в трубке могут поселиться смертоносные бактерии. Они могут проникнуть в кровь пациента и убить его. И поэтому, сестра Кэмерон, мы с вами должны менять трубку ежедневно, а то и дважды в день. Для гигиены.

— Понятно, — сказала Грейс. — Спасибо. — Она очень надеялась, что Лэвендер попытается навесить и ей на уши эту чушь, и уже горела от нетерпения вступить в схватку.

К «хоромам» она шла, укрепив боевой дух, но каково было ее удивление, когда, открыв дверь в палату, она обнаружила, что Лэвендер там не единственный посетитель! Грейс ожидала увидеть Лэвендера в кресле рядом с постелью больного — читающим Мэтту сценарий или тихонько хлюпающим в салфеточку. Но Лэвендер дрых на кожаном диване, а возле постели в кресле сидел не известный Грейс мужчина. Лет шестидесяти, широкоплечий, рыжеволосый, с загорелым обветренным лицом. На нем были голубые джинсы, коричневые ботинки и красная фланелевая рубашка. Он грустно и как-то вопрошающе посмотрел на Грейс и поднялся ей навстречу. В руках его была Библия.

— Здравствуйте. Я Уэйд Коннер, — проговорил он с техасским акцентом. — Я отец Мэтта.

— Здравствуйте. А я Грейс. — Грейс поразило сходство между отцом и сыном — те же жестко, но изящно очерченные скулы, крепкий подбородок, тонкий, чуточку вздернутый кверху нос. — Я дежурю у Мэтта по ночам, — пояснила Грейс. — Вы уже разговаривали с доктором Дэрэсом?

— Да, разговаривал, и он показался мне весьма компетентным специалистом.

— О да, он действительно один из лучших врачей-неврологов в мире. — Грейс хотелось подбодрить Уэйда Коннера, хотя он, похоже, и так неплохо держался при таких-то обстоятельствах. Подобную выдержку Грейс приходилось наблюдать у посетителей реанимационного отделения. Она считала это вопросом веры.

— Меня сюда вызвал мистер Лэвендер, — сказал Уэйд, словно желая объяснить свое присутствие здесь. — Это тот человек, что спит сейчас на диване. Я не был знаком с ним, но он сразу позвонил мне и рассказал о случившемся. По правде сказать, Грейс, я поначалу растерялся и не знал, что делать. Мистер Лэвендер хотел оплатить мне билет на самолет, но я сказал: «Нет!» Я не стыжусь признаться, что не люблю самолеты, — ведь если бы Господь хотел, чтобы мы летали, то Он дал бы нам крылья. Но Он не дал. Поэтому я примчался сюда на своем грузовичке — торопился, как мог.

— Вот и хорошо, — сказала Грейс, отметив про себя его огромное чувство собственного достоинства.

А Уэйд продолжал:

— К несчастью, маме Мэтта уже не суждено увидеться с сыном. Она умерла, когда Мэтту было тринадцать. Собственно говоря, тогда-то и начались все проблемы.

— Проблемы? Какие проблемы? — спросила Грейс, осматривая Мэтта. Она решила, что подождет, когда Уэйд выйдет, чтобы взять у Мэтта кровь на анализ и вымыть его.

— Как раз примерно в то время он стал каким-то необузданным и бесшабашным, — объяснил Уэйд. — Его потянуло на скейтборд, на эти безумные трюки, после которых у него были разбиты все локти и коленки. Когда из скейтборда он вырос, то появился велосипед-вездеход, а в шестнадцать он купил себе поношенный спортивный автомобиль и разукрасил его какими-то воинственными рисунками. Увлекся гонками и в итоге однажды не справился с управлением и перевернулся — чудом остался жив. Всего несколько реберных трещин и ушибы. — Слезинка сбежала по закаленной ветрами щеке Уэйда, но он с присущей ему разговорчивостью продолжал: — И теперь вот этот ужасный случай. Переломов нет, как мне сказали. И я думаю: что бы это означало? Ведь это знак Божий. — Уэйд с любовью смотрел на сына. — Прямо на ангела похож, правда? На ангела небесного. — И он обратился к сыну: — Мы скоро поднимем тебя на ноги, сынок. Поднимем, и я увезу тебя домой поправляться. Подальше от этой кутерьмы! Понял? — Он силился улыбнуться, и Грейс заметила, что он на грани срыва.

— Добрый вечер, — поздоровался вошедший в палату Фред Хирш.

Уэйд поднялся ему навстречу.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я Уэйд Коннер, отец Мэтта.

— Фред Хирш, — представился Фред, пожимая Уэйду руку через постель. — Компьютерная томография показала отсутствие кровотечений, а магнитно-резонансное сканирование — что внутричерепное давление снизилось, правда, не так существенно, как нам хотелось бы, но оно стабилизировалось в нужную сторону, что очень важно. Теперь самое главное — избежать инфекции, тогда в самом лучшем случае к концу недели мы начнем выводить его из комы.

— Ой, это было бы очень хорошо, — сказал Уэйд. — Ведь я знаю, какой это долгий и трудный путь.

— Вопрос только, как долог и труден он будет, — заметил Фред в свойственном ему дружеском тоне. — Это мы узнаем, когда он придет в себя.

Докладывая отцу о состоянии сына, Фред, однако, умолчал о повреждениях мозга, и Уэйд тоже не стал заострять на этом внимание. Похоже, для него главное было, чтобы сын вообще пришел в себя. На большее он пока и не рассчитывал.