Чтение онлайн

— Можешь подвинуться? — шепчет мужской голос.

Не поднимая взгляда, я выражаю недовольство и смещаюсь.

— На два сиденья. Нас двое.

Я нарочно вздыхаю и вновь смещаюсь, по-прежнему не глядя на него.

— Ты единственная, кто сидел с краю. Между тобой и другими целых шесть мест! — говорит он.

— Да, потому что здесь никого не было. — Я поворачиваю голову и встречаюсь со светло-голубыми глазами парня, сидящего рядом со мной.

Его темно-русые волосы коротко стрижены и приподняты посередине, как у многих парней в наши дни. Мы изучаем друг друга, составляя первое впечатление, и я не могу с уверенностью сказать, какое впечатление произвожу на него. Полагаю, несильное, потому что он быстро отводит взгляд.

Дверь снова скрипит и входит другой студент. Он чуть старше остальных — полагаю он пропустил год или два, потому что выглядит старше недавно выпустившихся из старшей школы студентов вокруг меня. Его лицо обрамляют темно-каштановые волосы, часть из которых заправлена за уши. Если бы я опоздала на лекцию, то постаралась бы проскользнуть, как блондин, но он, казалось, не испытывает неудобства по этому поводу; от него исходит та естественная самоуверенность, от которой не отказался бы каждый из нас.

Парень рядом со мной машет ему рукой, и вновь прибывший опускается на свободное место рядом с ним. Я устраиваюсь на своем сидении и сосредотачиваюсь на приветственной речи декана кафедры.

— У тебя есть ручка?

Я сощуриваюсь и поворачиваюсь.

— Ручка?

Кто вообще способен прийти в первый учебный день без ручки?

— Для него. — Он указывает на каштановолосого опоздавшего, который одаривает меня извиняющейся ухмылкой.

Я наклоняюсь, чтобы достать ручку из переднего отделения своей сумки. Самую дешевую, так как не уверена, что получу ее назад.

Вызывающие головокружение утренние лекции, ознакомительные семинары и последовавшая за ними письменная работа. Я забиваюсь в уголок шумной академической кафетерии, желая, чтобы Эван оказался рядом со мной. Или, чтобы мы снова оказались в Европе. Я блуждаю по воспоминаниям о солнце, море, песке и сексе. О двух месяцах, что мы провели вместе, не разлучаясь ни днем, ни ночью. В середине поездки мы столкнулись с напряженностью, возникающей при сплетении жизней, но смогли справиться с ней. Спокойный характер Эвана столкнулся с моей беспокойной натурой и аннулировал напряжение. И ничто так не помогает справиться с раздражением, как умопомрачительный секс.

— Ручку?

Я выныриваю из своих дневных мечтаний. Каштановолосый парень протягивает мне ручку, и я беру ее.

— Спасибо. Это всего лишь ручка, мог бы забрать себе.

Попытка составить первое впечатление снова вступает в силу, пока мы изучаем друг друга взглядами. Хотелось бы мне, чтобы все носили именные бейджи, потому что, если он представится, клянусь, я забуду об этом через две секунды. Он одет в футболку с Нирваной, клетчатую бело-голубую фланелевую рубашку и порванные джинсы. Немного шаблонно. Я бросаю взгляд на его конверсы. Ну да, точно.

— Не против, если я?.. — Он указывает на свободное место напротив меня, и я киваю.

Парень садится и вытягивает шею. Я слежу за его взглядом: его блондинистый друг пересекает кафетерию с двумя напитками. Он садится на третий стул за столом и приветствует меня.

Узорный металлический столик заляпан кругами от кофе, оставленными после предыдущих посетителей, и я опускаю свой стаканчик прямо в центр одного из них, чтобы скрыть беспорядок. Сейчас я не очень-то настроена на разговор. Достав из сумки мобильный, я отвечаю на смс Эвана, затем кладу телефон на стол и устремляю взгляд на других посетителей кафе. Я не вписываюсь. Похоже, так много людей уже знакомы друг с другом.

Я уже не так уверена в своем новом пути?

— Я Джаред. — Протягивает руку блондинистый парень.

Не привыкнув к такому поведению парней, я рассеяно жму его руку.

— Несс.

Его друг улыбается.

— Как монстр.

Боже, это начинает что-то напоминать.

— Ванесса, — говорю я, стреляя на него глазами.

— Олли, — отвечает он, но руку не предлагает.

— Олли?

— Оливер. — Он произносит это тем же тоном, что и я, копируя произношение. Я решаю, что его друг нравится мне больше.

— Голова гудит, — стонет Джаред, растирая виски. — И это только первый день.

— Должно быть, это из-за количества спиртного, которое ты выхлебал прошлой ночью, — отзывается Олли.

Джаред пожимает плечами и отпивает кофе.

— Возможно. Или из-за количества сна. — Он достает помятый листок с расписанием занятий.

Как ему удалось так испоганить расписание, ведь мы получили документы лишь полдня назад?

Он разглаживает бумагу на столе, параллельно пачкая ее кофе.

— В шесть? Мы закончим в шесть? Мы же торчим тут с девяти!

Я гадаю, понимает ли Джаред, что подписался на это на целых пять лет, и, судя по лицу Олли, тот думает о том же.

— Не волнуйся, приятель. Мы не станем есть слишком много во время твоих пьянок.

— Некоторые из нас к этому не привыкли!

— Думаю, многие, — говорю я. — В прошлом году я работала, поэтому привыкла к ранним подъемам.

— Да уж. После школы такое слегка шокирует. А вот Олли путешествовал, так что его это не напрягает. Хотя он стал немного занудным и считает себя человеком мира, — поддразнил Джаред.

Я рада, что у нас есть общие темы для разговора.

— Путешествовал? Я тоже уезжала на лето. В Европу.

Олли щелкает пальцами.

— Это видно. Ты загорелая, кстати, загар тебе не очень идет.

Я тру свои обнаженные руки.

— Благодарю за совет, — произношу я, источая сарказм.

— Всего лишь на лето? Олли не было два года. Он вернулся перед началом учебного года, чтобы пойти в медакадемию со мной, — ухмыляется Джаред.

Надеюсь, Олли не станет пичкать нас историями о том, как это путешествие изменило его жизнь. Вкус свободы, который я испытала в Европе, лишь разжег мой аппетит по отношению к остальному миру, но я сделала свой выбор.

— Кто-то же должен присматривать за тобой, — говорит Олли.

— Ох, так вы родственники. А я думала, вы были друзьями.

— Друзьями? Ты думала, что мы любовники? — спрашивает Олли, приподняв одну бровь.

Да уж, неловкая ситуация.

— Нет, но даже если бы и да, то что?

Мы смотрим друг на друга в течение нескольких секунд. Олли — один из тех людей, которых я не могу сразу раскусить. От его спокойствия не веет высокомерием, скорее осторожностью. Он как «большой брат» для своего кузена.