Чтение онлайн

– Очень вас прошу, первые сутки могут быть тяжёлыми. Иммунитет станет бунтовать и возможны различные реакции организма, вплоть до лихорадки.

– Что мне делать?

– Быть рядом и незамедлительно вызывать медицинский персонал, – доктор Кёлер погладил Егора по голове и продолжил. – Сегодня я специально взял полную смену и если понадобится, то останусь и завтра.

– Спасибо.

– Главное не паниковать, паника наш злейший враг. Егор не первый мой маленький пациент, на практике знаю, как родители начинают с ума сходить. Если понадобится, то можем и вам помочь медикаментозно.

– Думаю, что мы справимся.

А ночью начался ад. Второй ад в моей жизни.

К вечеру Егор стал жаловаться на усталость, отказался от ужина и, что для него совсем неестественно, стал хныкать и канючить. Всё было для него не так. Абрамов хмурился и уже не знал, как Егора развеселить или отвлечь. В итоге сынок залез мне на руки и до момента, пока он не уснул, я носила его по палате, тихо напевая наши любимые песенки.

– Иди поешь, я с ним посижу.

– Хорошо, я быстро.

Прекрасно понимая, что придётся запихивать в себя уже холодный ужин, а аппетита нет от слова совсем, я съела ровно половину, когда появился Глеб и с безумными глазами срочно позвал к сыну.

– Ева, он горит! Чёрт, у меня чуть сердце не остановилось, когда он засипел и мне показалось, что он на полминуты перестал дышать.

– Егор, милый, зайка! Просыпайся, родной…

Нажав на кнопку экстренного вызова, стала тормошить моё сокровище, а у самой сердце в пятки уходит. Мне снова было до чёртиков страшно. Самые жуткие мысли лезли в голову и от них могильный холодок бежал по спине.

Как и обещал доктор Кёлер, помощь Егору была оказана незамедлительно. Ему ввели жаропонижающие препараты и пока температура не спала, оставили под наблюдением. Я стояла рядом, обхватив плечи руками, приказывая не сметь даже думать о плохом, мысленно посылая свою энергию моему маленькому чудо, вспоминая наставления врача.

А через несколько часов всё снова повторилось. Егор в жаре метался по кровати, бормоча несвязные слова, а я ничего не могла поделать. Глеб не отходил ни на секунду, сидел на другой кровати и молчал, сжимая руки в кулаки. И слава богу, что меня не трогал. К утру у меня совсем не было сил, я стояла на коленях у кровати Егора и держала руку малыша, глотая слёзы и молясь, чтобы жар больше не возвращался.

– Ев, посмотри на меня.

– Уйди…

– Нет. Он спит без температуры уже два часа. Тебе тоже надо отдохнуть.

Тёплые ладони обхватили за талию, и Глеб осторожно, как мягкую куклу, поднял меня на руки, крепко прижимая к себе.

Глеб

– Что ты делаешь? Пусти, мне надо быть рядом с Егором…

– Тебе надо отдохнуть. С ним всё хорошо, не вырывайся.

Я вынес Еву в большую комнату и пожалел, что не расстелил диван, на котором спал последние ночи. Нет, я не жалуюсь, диван был удобный и я даже высыпался.

– Да откуда тебе знать? Отпусти, Абрамов!

– Послушай меня. Егор спит. Ты без сил, – я крепче сжал Еву и держал, до тех пор, пока она перестала вырываться, – думаешь, ему нужна разбитая, больная мать? Ему, как и тебе, нужны силы. Родная, поспи, а я буду вас охранять.

У самого сил уже не было, казалось, что меня несколько раз вывернули наизнанку, а потом переехали катком, но я не могу показать свою усталость Еве. Сколько же я пережил сегодня, в какой-то момент готов был себя отдать, лишь бы Егору стало легче. Страх за сына и жену, а ещё то, что я ничего для них не мог сделать, медленно сводил с ума. При каждом приступе Егора я готов был волосы на себе рвать от бессилья. Даже вспомнил молитву и, чёрт возьми, несколько раз безумно шептал, пока Ева успокаивала сына.

– Глеб, я не могу, пожалуйста, пусти к нему.

– Нет, отдохни пару часов, я побуду с ним.

Я видел, как Ева колебалась, как тяжело ей было принять от меня даже такую мелочь, и я понимал её, но и она должна, ради всех нас, понять, что я всё сделаю для моей семьи. Даже сдохну, но у них всё будет хорошо.

– Хорошо, но сразу зови меня.

Я лишь кивнул и осторожно, вместе с Евой опустился на диван, всё ещё удерживая её в своих руках. Мне необходима была её близость, мне нужна была Ева и пусть всего на пару минут, но мне станет, наверное, легче.

– Глеб, мне очень страшно, также страшно, как и тогда, когда сообщили его диагноз.

– Прости меня, я должен был быть рядом с вами.

– Это уже не важно уже. Ты сейчас ему нужен.

– А тебе? – Ева отвела взгляд и попыталась слезть с моих колен.

– Это тоже не важно.

– Мне важно.

Я не дал ей уйти от ответа, обхватил лицо ладонями, нежно поглаживая большими пальцами скулы и просто смотрел в любимое бледное лицо.

– Глеб, ты всё тогда сам решил за нас…

– Я совершил ужасную ошибку… Теперь я это знаю.

Ева прикусила губу, и я сорвался, забыл обо всём, движимый всепоглощающей нежностью, страстью и жаждой любить её здесь и сейчас. Накрыл мягкие губы своими и сминал, наслаждаясь замешательством жены, вовлекая её в поцелуй. Невольный стон вырвался из груди, когда Ева ответила, не смело обняла меня одной рукой за шею, прикусывая, как и раньше, за нижнюю губу.

К чёрту контроль, мне нужна была эта женщина как воздух, я задыхаюсь без неё! И как я вообще жил все эти годы? Подхватив Еву под ягодицы, практически уронил её на диван, накрывая сверху собой, и ни на секунду, не отрываясь от сладости любимых губ. Ева гладила по волосам, плечам, оставляла дорожки от ноготков на спине, а я готов был урчать как кот, дорвавшийся до любимого лакомства.

Но мне было уже мало поцелуев. Ева не останавливала и не отталкивала, горела в поцелуе, а я дико, до одури хотел её. Мои руки бесконтрольно гуляли по красивому телу, медленно освобождая от одежды, возбуждая и возбуждаясь до безумия. Сам не понял, как скинул свою одежду, продолжая пожирать Еву глазами.

– Глеб…

– Тише, родная, не отвлекайся…

Я вернулся к её губам, провёл языком дорожку от скулы вниз по шее и стремительно спустился к груди, захватив в мокрый плен одни из затвердевших сосков, играя с ним. Выгибаясь, Ева тяжело дышала, слегка постанывая и хватаясь за мои плечи руками.

Вдоволь наигравшись сосками, стал двигаться губами ниже, придерживая ладонями за талию, вырисовывая влажные узоры на животе, и внутренне ухмыльнулся мурашкам, волнами, пробегающим по телу любимой.

Ева глухо простонала, вцепившись мёртвой хваткой в плечо и приподняла бёдра мне на встречу. То, что надо. Я хотел, чтобы её тело перестало подчиняться её разуму, и отзывалось только на мои ласки. Одной рукой провёл по промежности, размазывая влагу пальцами и проникая одним внутрь. Ева выгнулась и шире развела ноги, мой старый приём всё также хорошо работал, а тело любимой женщины помнило мои ласки.