Чтение онлайн

Появилась Джия. Она положила несколько кусочков на тарелку, слабо улыбнулась в ответ на попытку заговорить и поспешила обратно к ложу своего господина. Катанджи, как никогда ощущавший общее настроение, забился в дальний угол, и его почти не было видно. Пришел старый жрец. Он взял себе ломоть хлеба и кусок мягкого сыра и устроился на крышке другого люка, лицом к Броте и Томияно. Это был странный выбор места, и Холийи пришлось подвинуться, чтобы он мог сесть. Возможно, старик тоже следил за Томияно?

Все ужинали, за исключением Ннанджи, а ведь обычно он всегда был первым у кормушки. Потом раздался стук сапог…

Брота утратила интерес к стоявшей рядом с ней тарелке. Рыжеволосого молодого воина не интересовала еда. Все напряженно смотрели на него.

Он остановился у мачты, лицом к Броте. Однако ему была нужна не она.

– Капитан Томияно?

Рука моряка потянулась к кинжалу, и она приготовилась в случае чего перехватить ее.

– Чего?

Ннанджи высоко поднял голову и хрипло сказал:

– Я должен извиниться перед тобой.

Невероятно! Формальное извинение от воина было явлением более редким, чем перья у рыбы.

Пальцы Томияно пошевелились, ощупывая новую ссадину на ребрах. Наполовину зажившая корка снова отвалилась, ничего особенного.

– Я согласен с тем, что это произошло случайно, – хрипло ответил он.

– Не в этом дело, моряк. – Что бы ни должно было сейчас произойти, Ннанджи слова давались с трудом. – Я приношу извинения за то, что заставил тебя волноваться. Я совершил ошибку на прошлой неделе, когда новичок Матарро спросил меня, что случится, если лорд Шонсу умрет.

Да будет благословенна Богиня !

– Я сказал, что должен буду за него отомстить. Я был неправ.

Окружающие начали облегченно улыбаться.

Ннанджи глубоко вздохнул, так что под перевязью показались все его ребра.

– Клятва, которую мы принесли, весьма необычна, капитан. Конечно, он не умрет, но даже если бы он и умер, я неправильно истолковал эту клятву. – Снова пауза, еще более глубокий вздох, словно ему приходилось заставлять себя произносить слова. – Потому что, если бы лорд Шонсу умер, ты бы не был в этом виноват.

– Это очень здорово, – подозрительно сказал Томияно, ожидая скрытой ловушки. – Почему же?

– Он наделил тебя правом применять оружие. Он приказал тебе бросить меч, но не воспользовался соответствующими словами. Тебе было предоставлено право… ты был обязан … продолжать исполнять его предыдущий приказ. Когда штатскому предоставлено такое право, воин, который ему его дал, отвечает за любые последствия.

– Ты хочешь сказать, что Шонсу убил… ранил самого себя?

Ннанджи еще больше напрягся, сжав кулаки.

– С точки зрения закона – да.

Томияно громко, презрительно расхохотался.

– Что ж, в самом деле великолепно! Значит, мне нечего опасаться? Теперь я могу спать спокойно? Я могу не тревожиться о том, что ты накинешься на меня с мечом?

– Том'о! – попыталась сдержать его Брота.

– Это означает, что на мне не лежит обязанность мстить за то, что случилось с Шонсу. – Ннанджи сиял. – Но это не означает, что я не могу принять оскорбление на свой собственный счет.

Прежде чем моряк успел ответить, Брота сказала:

– Это хорошая новость, адепт. Мы очень рады. Теперь, может быть, присоединишься к нашему ужину? Том'о, как насчет вина, чтобы отпраздновать это событие?

Тана выбежала вперед, схватила Ннанджи за руку и быстро поцеловала в щеку. Его бледное лицо залилось краской, но он даже не посмотрел на нее и не улыбнулся, как можно было бы ожидать. Старик все еще внимательно наблюдал за происходящим. Что-то должно было еще случиться, хотя теперь почти все облегченно улыбались и начали оживленно разговаривать.

– Это очень странный случай, капитан, – громко сказал Ннанджи. Все смолкли. – Это должно означать, что штатский тяжело ранил воина и избежал наказания. Такого никогда не бывает.

Тана отступила назад. Томияно ошеломленно умолк.

Ннанджи посмотрел на Броту и прикусил губу. Потом быстро спросил:

– Где находится Йок, госпожа?

Она крепко сжала запястье Томияно.

– Десять дней пути вверх по реке от Хула. А что?

– Ты никогда больше не бывала в Йоке?

– С каких пор?

– С тех пор, как был убит твой сын.

Она посмотрела на старика. Тот знал, что это случится. Это было нечто большее, нежели самонадеянный и импульсивный самоубийственный просчет молодого воина.

– Нет. Мы никогда больше туда не возвращались.

Ннанджи, казалось, снова потерял дар речи. Потом он крикнул:

– Расскажи мне!

Томияно выдернул руку и швырнул на палубу свою тарелку. Колбаса, морковь и хлеб разлетелись у ног Ннанджи.

– Тебе незачем это знать, сынок!

– Я должен! Я не могу на тебя донести, на борту нет никого постороннего!

– Однако в Дри будут.

– Тогда ты не позволишь мне добраться до Дри. И ты это знаешь.

Наступила невыносимая тишина, пока моряк и воин смотрели друг на друга – Томияно красный от гнева, Ннанджи мрачный и бледный. Брота снова посмотрела на старика, но тот оставался непроницаемым.

– Как хочешь, – оскалился Томияно. – Тана! Расскажи нашему беспокойному другу, что с тобой было в Йоке.

Тана потрясенно прижалась спиной к шлюпке у правого борта.

– Мама?

Брота пожала плечами. Она не могла понять, что происходит, но чему-то помешать было уже поздно.

– Расскажи ему.

– Но, мама…

– Расскажи!

– Я была еще только Первой, – прошептала Тана. – Я сошла на берег со своим мечом. Сухопутным не нравятся девушки, которые носят мечи.

Ннанджи повернулся к ней, внимательно слушая. Рука Томияно снова потянулась к кинжалу, и снова Брота сжала его запястье… подожди !

– Их было четверо, – быстро заговорила Тана. – Четвертый, двое Третьих и Первый. Адепт вызвал меня на поединок…

– И ты, конечно, выразила ему свое почтение, – сказал Ннанджи.